Ирина Мазаева - Под солнцем любви (сборник)

– Двадцать третье… Или двадцать четвертое? Двадцать четвертое. А что? – не поняла та.

– В Краснодаре двадцать пятого скачки. Туда поедет коневозка из «Восхода». А после скачек они поедут обратно. И мы можем поехать с ними!

Глава 13

Ипподром

Голодные, злые и уставшие подружки шлепали по дороге, ведущей на ипподром.

Добрая женщина-автовладелец, подкинувшая их до Краснодара, поделилась с ними бутербродами по дороге, но сама дорога в душной машине, постоянно елозившие и что-то болтавшие дети вымотали путешественниц. Марля еще кое-как переставляла ноги – выкинув туфли на каблуках, она с облегчением влезла в свои любимые старые кеды, а Надя так и ковыляла на каблуках, ведь никакой другой обуви взять с собой она не догадалась.

Всю дорогу подружки почти не разговаривали. Марля чувствовала себя виноватой, а Надя демонстративно злилась на нее. Она и сейчас продолжала бухтеть вроде бы себе под нос, но так, чтобы быть услышанной:

– И куда тащусь? И кто нас тут ждет? Что за дебильная идея, ваще?..

Марля и сама не была уверена в правильности принятого решения. Коневозка из «Восхода», конечно, придет, но… Но ведь им надо как-то переночевать на ипподроме. А где? Кто их тут ждет?

Между тем подружки подошли к конюшне. Рядом с которой росло точно такое же абрикосовое дерево, как и рядом с бывшей усадьбой братьев Никольских в их поселке. А под деревом – точно так же стояли стол и скамейки. А за столом сидели и пили вино люди. Парни и мужчины. Кто-то из них уже заметил двух девчонок, и в конце концов все обернулись и с интересом уставились на Надю с Марлей.

Марля ожидала, что Надя, как обычно, начнет тут же всех кадрить и им непременно предложат еды, вина, компанию и кров над головой. Но та почему-то молчала. Как ни стеснялась Марля заговаривать с незнакомыми, ей пришлось сделать над собой усилие и начать разговор:

– Привет! А мы из конного завода «Восход». Ездили на море, остались без денег, и теперь нам надо как-то попасть домой. Завтра ведь скачки? Наша коневозка придет, и с нею мы уедем к себе. Можно, мы у вас тут переночуем где-нибудь в сене? – выдала она всю правду.

– Привет! Здорово! Привет! – нестройным хором поздоровались сидевшие под абрикосом.

А потом самый старший из них махнул в сторону конюшни:

– Да ночуйте. Шо нам, жалко, шо ли?

– Спасибо, – снова за них двоих поблагодарила Марля и потащила Надю в конюшню.

И обе без сил свалились в сено в сеннике.

– Я хочу пить. И есть. И помыться. Я вся грязная как свинья. И в постельку хочу. А не в сено. Сено колется… – разнылась Надя.

Марля и сама всего этого ужасно хотела и с трудом представляла себе, как они будут ночевать в сеннике. Но на этом моменте все ее идеи иссякли. Теперь она точно понятия не имела, что делать дальше.

Неожиданно дверь в сенник распахнулась, и на пороге возник какой-то парень:

– Эй, там типа ваша коневозка пришла, – и ушел.

Марля тут же подскочила на ноги… Но куда, а главное, к кому ей было бежать? Ведь, с кем она в заводе общалась, это были «спортивные» – те, кто занимался конным спортом на спортивной конюшне. А «скаковых» – конмальчиков, жокеев, тренеров и конюхов на скаковых тренотделениях – она не знала. Это был другой мир. Который вроде и был рядом, но на самом деле ужасно далеко от нее…

Марле снова захотелось плакать. Тем более что Надя валялась рядом и не подавала никаких признаков жизни. Вместо того чтобы, как обычно, фонтанировать идеями и убеждать подругу, что все будет хорошо. Но заплакать Марля не успела.

– Точно. А я думаю, какие девки с «Восхода» тут могут быть? – Дверь в сенник снова распахнулась, и на пороге возник Васька Беда собственной персоной.

– Марлен, хватай подругу и быстро за мной. Совсем с ума сошли, – быстро распорядился он и выскочил в проход конюшни.

Марля с удивлением посмотрела на Надю, Надя, которая за секунду до того валялась в сене как убитая, тоже приподнялась на локте и с удивлением посмотрела на Марлю.

– Пошли, что ли? – предложила последняя.

Но когда они вышли в коридор, там никого не было.

– И куда делся Беда? Что он вообще раскомандовался? И что он тут делает, он же вышел из порядка? – высказалась наконец Надя.

Марля не успела ответить, потому что в другом конце коридора снова появился Беда и закричал во всю ивановскую:

– С места в галоп и сюда!

Марля ничего даже понять не успела, как Беда познакомил их с каким-то тренером Сергеем, препроводил к этому самому тренеру в каморку, переделанную в человеческое жилье из денника, выдал им консервы и хлеб, включил электический чайник и наказал строго-настрого никуда не уходить. Так подружки неожиданно для себя обзавелись кровом над головой, кроватью, едой и чаем. Попивая который, они попробовали осмыслить произошедшее.

– Даже не верится, что все как-то устаканилось, – произнесла Надя, задумчиво жуя бутерброд. – Как-то я от Беды такой прыти не ожидала. И вообще я от него ничего хорошего не ожидала.

– Вася хороший, – тут вставила Марля, преисполненная благодарностью и к Беде, и к незнакомому им тренеру Сергею.

– Боже, даже не верится, что можно наконец расслабиться, лечь и уснуть. И забыть про этот ужасный день. Про предателей Федьку с Петькой, про ужасного сынулю бабули… Жаль, только кровать одна. Надеюсь, ты не пинаешься.

– Я не пинаюсь! – тут же уверила подругу Марля. – А я как чувствовала, что все в итоге будет хорошо. Как здорово, что я вспомнила, что в Краснодаре скачки.

– Ладно, признаюсь, – сытая Надя решила больше не дуться на подругу, – я днем убить тебя была готова, когда ты отказалась ехать со мной автостопом. И в затею с ипподромом и коневозкой до «Восхода» тоже не верила. А теперь… А теперь я тебе очень благодарна, что ты меня не послушалась, а настояла на своем.

– Да я… Я так боялась. Я ведь никогда ни на чем не настаиваю. Я ведь сама не знала, как лучше. Я… – растерялась Марля. – Но я тоже рада, что приключения закончились.

Напившись чаю и перекусив, подружки, не сговариваясь, тут же привалились на кровать. Но заснуть им помешали.

– Так, Марлен, со мной на выход, – в дверях снова появился Беда и решительно потащил Марлю за собой.

И она послушно пошла следом. Наверное, после Надиных рассказов про страшных конмальчиков она боялась ему перечить.

Или, наоборот, прониклась к нему таким доверием, что готова была пойти куда угодно? Почему-то она вдруг поняла, что, несмотря на все рассказы, Вася ей нравится. Может быть, потому что именно он настоял на том, чтобы она стала ездить верхом, и благодаря ему для нее открылся огромный мир лошадей и конного спорта? Потому что он сам поначалу взялся учить ее, был терпелив с ней, много хвалил и ни разу не обругал? Потому что он все время, пока она занималась верховой ездой, нет-нет да и появлялся на плацу, сидел и смотрел, как она ездит в смене?

Марля вдруг поняла, что он ей нравится. Чем-то таким пока еще неуловимым. Поведением ли, отношением ли к ней. И ведь сейчас, как он сразу вник в ситуацию, без расспросов, укоров, обвинений, просто решил проблему, и все. Позаботился. Взял на себя ответственность, как говорили на берегу моря Анна с Ириной…

Васька между тем притащил ее в соседнюю конюшню. В которой в проходе и по денникам толпились несколько парней примерно их возраста.

– Знакомьтесь, это Марлен, – вытолкнув на середину конюшни, представил Марлю Беда и добавил: – Зацените, какая мелкая!

Марля как будто на полном галопе из седла вылетела.

Только она поняла, что он ей нравится. Только она вдруг посмотрела на него другими глазами… А он? Он притащил ее к своим друзьям, чтобы посмеяться. Посмеяться над тем, какая она маленькая, тощая, несуразная в свои шестнадцать лет. Не девушка, а ребенок. Не такая, как все. Посмешище.

Марля вся сжалась в комок, не смея поднять глаз. Больше всего на свете ей хотелось провалиться сквозь бетонный пол конюшни. Перестать существовать. Не быть. Но…

– Круто! – раздалось рядом.

– Во повезло с ростом! – раздалось с другого бока.

– В тебе, наверное, весу и сорока нет? Везуха, – раздалось откуда-то из ближнего денника.

Марля не верила своим ушам. Наверное, это было какое-то совсем уж изощренное издевательство? Но изумление все-таки было так велико, что она открыла глаза и посмотрела по сторонам.

Вокруг нее стояли парни и… улыбались. И на их лицах читалось искреннее восхищение и одобрение. Марля стояла, верила и не верила, не могла понять, что происходит.

– Вот бы мне такой рост, – сказал парень, который находился слева и немного за спиной у нее.

И вдруг Марля заметила, что все они, в общем-то, были немногим выше ее. Она так привыкла, что она в компании ровестниц всегда самая мелкая, а уж рядом с парнями и вовсе лилипутка, что тут смотрела по сторонам и не верила своим глазам.

Все были тощие и маленькие. Такие же, как она. И вдруг Марля вспомнила рассказы Нади про конмальчиков. Жокейский вес – пятьдесят два, максимум пятьдесят пять килограммов. Но чтобы лошади-двухлетки могли участвовать в скачках, их надо начинать объезжать и тренировать за полгода, когда они еще совсем подростки и не могут нести даже такой вес. Поэтому в конных заводах на них ездят конмальчики, которые должны весить еще меньше.