Ирина Мазаева - Под солнцем любви (сборник)

Босиком по асфальту.

И никто ее не стал удерживать.

Глава 11

Романтика

Марля всегда со всеми соглашалась. Она всегда делала то, что от нее ждали. Она никогда ни с кем не спорила и всегда всех слушалась. Но впервые – впервые! – с ней что-то произошло. В ней что-то изменилось. Она поняла, что у нее есть свое мнение и что она сама способна решать, как ей себя вести и что делать.

Она вдруг ясно увидела всю эту ложь, которая в последнее время была вокруг нее. Все эти нелепые попытки Нади кадрить всех подряд. Устраивать себе страдания – какие-то кривые отношения, которые никому не были нужны. Марля вдруг остро почувствовала, как Надя пытается быть какой-то не такой, какая она есть на самом деле. Что-то из себя строит, что-то изображает. Как будто Надя постоянно гонется за каким-то призраком, упорно и упрямо пытается догнать его, назвать любовью, доказать всем, что и у нее есть любовь, что и ее кто-то любит, и она кому-то нужна.

Но ведь парни – не вещи. Не телки́, как любила говорить Надя. Они тоже живут, что-то думают, что-то чувствуют. Они чего-то хотят или не хотят. О чем-то мечтают. Как можно верить, что за них все можно решить? Что надо просто что-то определенное сказать, как-то так хитро посмотреть, что-то сделать – и все, и дело в шляпе, и вот она любовь, получи-распишись?

Марля поняла, призналась сама себе, что и она зачем-то тоже втянулась в эту глупую игру. Стала изображать из себя ту, которой не являлась. Стала какой-то чужой, насквозь фальшивой, ненастоящей. Ради чего? Ради иллюзии любви? Ради какого-то чужого ей по сути Федьки, которому она и вовсе не нужна? Ради того, чтобы доказать себе, что она такая же как все? Как какие все? Как насквозь фальшивая Надя? Как ее подруга, причем подруга в кавычках, Нина, которая постоянно таскается хвостом за первыми красавицами класса Корвяковой и Июдиной?

А что в их жизни есть такого, чего нет у Марли? Бесконечные пробежки за парнями? Сплошные страдания и унижения? Попытки любыми способами заполучить хоть какого-нибудь парня исключительно для того, чтобы потом хвастаться в классе? А нужно ли все это ей, Марле? Счастливы ли все эти девчонки? Раньше Марля думала, что это и есть счастье. И только сейчас вдруг поняла, что к счастью все это не имеет никакого отношения.

Единственное, что в это лето было настоящим в жизни Марли, – это лошади. Они были живые, теплые, добрые. И это было счастье – бежать каждый день на спортивную конюшню, седлать Загадку, выезжать на плац. И боль в мышцах, и первые победы, и галоп, и похвала тренера Андрея. И это была ее жизнь и ее счастье. А вовсе не вся эта фальшивая любовь, придуманная Надей.

Марля шла босиком по пляжу, и сердце билось в ее груди часто-часто. Ей было и страшно, ведь она первый раз взбунтовалась, сказала то, что она на самом деле думает. И радостно, ведь она поступила так, как подсказало ей сердце. Она впервые была сама собой. Она поняла, кто она, какая она, что ей нужно, о чем она мечтает…

И при этом ей было ужасно одиноко. Марле казалось, что она разом потеряла все: подругу, парней – и осталась совершенно одна в незнакомом городе, далеко от родителей. Что делать, она не знала. Успокаивала себя тем, что утро вечера мудренее, что главное – скорее добраться до домика, залезть в кровать, накрыться с головой одеялом и уснуть.

– Э-эй! – вдруг донеслось до нее.

Марля вздрогнула, остановилась и огляделась.

На пустом пляже сидели две женщины. Две очень красивые, волшебные женщины в широкополых шляпах, в платьях и шалях на плечах. Такие, каких Марля, пожалуй, видела только в кино. И почему-то вдруг ей показалось, что именно так и должны выглядеть феи.

– Иди к нам! – позвала ее одна из женщин.

Марля стояла и не верила своим ушам: неужели они звали ее к себе?

– Не бойся, – ободрила ее вторая и улыбнулась, – мы не кусаемся.

Марля подошла к ним.

– Хочешь персиков? – спросила ее первая.

И тут Марля разглядела ведро с персиками, стоявшее рядом с женщинами. Правильно ли было подходить к незнакомкам и брать у них фрукты, Марля не знала, но ей вдруг очень захотелось персиков, и прямо сейчас.

– Садись, – предложила ей вторая, показывая рукой на песок рядом с собой. – Меня зовут Анна. А ее – Ирина. А тебя как?

– Марля, в смысле Марлен, – сказала Марля, присаживаясь рядом и принимая персик.

А сама внутренне напряглась, ожидая вопроса про возраст, поздний час и родителей. Но его не последовало. Вместо этого Ирина сказала:

– Какой удивительный вечер, не находишь? Безветренный. И море такое… ленивое. Ворочается в темноте…

– Почему ты гуляешь одна? – спросила Анна.

И Марля, сама не зная как, вдруг стала рассказывать незнакомкам всю свою историю жизни на юге. Про Надю, про Федьку с Петькой, про неудавшуюся и фальшивую любовь, про то, какая она маленькая и что никто не воспринимает ее всерьез, про лошадей, которым все равно, какого она роста, про сегодняшний скандал у кафе, про выкинутые босоножки…

В какой-то момент Марля не выдержала и разревелась. Совсем по-детски. Как плакала когда-то давным-давно, когда была совсем ребенком. Горько и по-настоящему. А Анна с Ириной сели по бокам и обняли ее с двух сторон. Кто-то из них гладил ее по голове, кто-то что-то шептал на ухо. И Марле вдруг стало так хорошо, уютно и безопасно, что слезы высохли сами собой.

– А я развелась с мужем, – призналась Анна Марле как лучшей подруге. – Мне было трудно на это решиться. Ведь мы прожили вместе три года. Но все три года я точно знала, что это – не то, что мне нужно. Что это – не мой человек. Знаешь, бывает такое ощущение… Встретишь человека и понимаешь, что он – твой. Такой, как ты. Родной. Близкий. А бывает, общаешься с кем-то, и весь он такой замечательный, но… чужой. Лишний. Ненужный. И теперь мне кажется, что я такая дура, что не развелась сразу. Терпела его зачем-то рядом. Врала и слушала вранье. Наверное, просто боялась остаться одна…

– А как вы это поняли, что он – не ваш? – спросила Марля.

– Почему «вы»? – улыбнулась Анна. – Я же ненамного старше тебя. Тебе шестнадцать? А мне двадцать три. Я совсем не взрослая тетя. Я – такая же девчонка, как ты.

– И я – не тетя, – вступила в разговор Ирина. – Мне двадцать пять, но я тоже девчонка. Так что давай на «ты», а?

– Давайте… Давай, – согласилась Марля.

– А как я поняла, что он – не мой?.. – Анна задумалась. – Не знаю… Это не через голову, не через «поняла». Это чувство. Я не знаю, как это объяснить…

– Я понимаю, о чем ты, – задумалась Ирина. – Я тоже как-то долго была в странных отношениях. Он любил другую, а она его – нет, и тут рядом была я, которая всегда готова была понять и утешить. Мне так хотелось быть ему нужной, что я бежала к нему по первому зову, а он… Потом, гораздо позже, я поняла, что он просто пользовался мною. Тогда же мне казалось, что он – мой. Но не потому, что я так чувствовала, а потому… Как трудно это сказать! – Она перевела дух и продолжила: – Потому что он первый, кто обратил на меня внимание. И я боялась, что больше никто на меня не посмотрит… Вот и цеплялась за него как за последнюю соломинку.

– Вы?! Ты?! – изумилась Марля. – Ты такая красивая, такая волшебная, такая… умная, добрая. Ты боялась, что ты никому не нужна?

– Я. В шестнадцать лет. И позже… Я считала себя уродиной. Я не умела общаться. Стеснялась. Была тощая. И с длинным носом. Он у меня, кстати, и сейчас длинный. Смотри. – И она повернулась к Марле в профиль. – Длинный?

Нос был длинный. Но большие глаза, длинные светлые волосы, локонами выбивающиеся из-под шляпы, красивый изгиб губ – все вместе делало Ирину настоящей красавицей.

– Но ведь дело не в носе… – не зная, что сказать, сказала Марля.

– В том-то и дело, – улыбнулась Ирина.

– И я себя считала уродиной. Тоже не веришь? – хитро прищурилась Анна.

– И ты?! – снова удивилась Марля. – Почему?

– Не знаю. Просто парни не обращали на меня внимания. А я думала, дело во внешности. И только потом поняла, что это были просто не те парни, которые мне интересны.

– А как же понять, которые те, а которые не те? Кто из них – мой, а кто – не мой? – спросила Марля. – Вот Надя говорит, что надо подходить ко всем, кадрить. Если парень не обращает внимания, есть определенные приемы, как его заинтересовать собой, как добиться внимания. Она мне рассказывала… Только я не помню.

– Если парень – твой, достаточно просто показать ему, что он тебе нравится. А дальше он сам сделает все, чтобы добиться твоего внимания. И ты можешь не знать никаких приемов, даже убегать от него – он побежит следом. Если будет чувствовать, что ты выбрала его, – сказала Анна.

Марля задумалась, потянулась в ведро за персиком.

– А иногда даже ничего показывать не надо. Если он опознал тебя как свою, то он сделает все, чтобы быть с тобой, – добавила Ирина. – А все остальное: приемы, все эти прижаться к нему, шепнуть на ушко – все это ложь. Это от скуки. Это от тоски по любви. Но это – не любовь.