Небесные преследователи - Эмма Кэрролл
* * *
Дома я возвращаюсь в маленькую спальню с выкрашенным белой краской полом. Было решено, что отныне Коко станет спать снаружи. Это все из-за его кукареканья, которое начинается каждую ночь в два часа и продолжается до самого рассвета. Утром я по-прежнему ухаживаю за животными, а вот днем Пьер учит меня читать и писать. Мадам Верт с Одетт быстро привыкают к моему новому положению: теперь я для них еще одна Монгольфье, которую надо кормить и купать и по поводу которой они закатывают глаза, когда считают, что никто их не видит. Однако есть нечто такое, что ускользает от меня, как канаты воздушного шара. Например, почему быть девочкой настолько сложнее. Я учу буквы в том же доме, где это было запрещено Камий… Интересно, как бы все сложилось, если бы ей позволили расти как обычному ребенку, а не настраивали против нее всех окружающих? Тем временем мсье Жозеф и мсье Этьен работают над следующим прототипом, на сей раз у всех на виду. Новый прототип будет возить людей, а не животных. Первым пассажиром станет мсье де Розье, поклонник науки. И мужчина.
Интересно, понимают ли они, что ничего этого не случилось бы без участия женщин? Знаю, звучит странно, но подумайте сами. Камий убедила меня проникнуть в дом Монгольфье. Белье мадам Монгольфье помогло разгадать тайну с горячим воздухом. Даже Ланселот и та сыграла свою роль, выиграв нам время. И мне хочется думать, что я и сама внесла свою лепту в общее дело.
Осенью, спустя несколько месяцев мучений, тяжелых вздохов и жалоб на боль в спине, мадам Монгольфье родила дочку. Она – самое прекрасное крошечное существо в мире (только не говорите Коко, что я так сказала!).
Одним сонным воскресным днем, вскоре после ее рождения, мы собрались вокруг камина в гостиной, чтобы полюбоваться на новенькую Монгольфье. Имени у нее пока нет, и мы дружно решили, что пора это исправить.
– Надо дать ей имя позвучнее, – говорит мсье Жозеф. – Что-нибудь серьезное… научное. Нашей семье пора научиться обращаться с женщинами иначе.
Я рада, что он это сказал.
– Может, назовем ее Камий? – Предлагает мсье Этьен.
Наверно, я состроила гримасу, потому что Пьер смеется:
– Знаете, дядя, если подумать, мысль не такая уж блестящая.
– Поддерживаю, – соглашается мсье Жозеф. – Надо смотреть в будущее, а не в прошлое.
– В этом случае мне бы хотелось, чтобы ее назвала Сорока, – говорит, к моему удивлению, мадам Монгольфье. – Ты ведь ее старшая сестра.
Я крайне польщена. Однако глаза у Пьера лукаво блестят.
– Не шутки ради, Сорока, но твои родители особо с именем не мудрили.
– Честно говоря, я даже не знаю, кто меня так назвал, – признаюсь я, не добавляя, однако, что в воровские дни имя мне отлично подходило: я решила, что никогда не раскрою этой тайны.
– Ладно, должен признать, оно тебе подходит.
Я встревоженно поднимаю взгляд и встречаюсь с Пьером глазами. Между нами пробегает искра взаимопонимания. Именно тогда я понимаю: ему отлично известно, кто я. Он всегда знал. Он знает, что я – та самая девочка, что проникла в их дом, чтобы украсть ларец. И все это время он никому ничего не сказал! Даже мне. Я чувствую, как на меня накатывает паника, но сразу за ней идет волна спокойствия. Выходит, что Пьер знает меня целиком, а не только мои хорошие стороны. И мы все равно с ним лучшие друзья.
– Давай же, cherie! – Мадам Монгольфье протягивает мне младенца. – Какое имя, по-твоему, ей подойдет?
Я смотрю на спящий сверток в руках и лихорадочно перебираю в памяти имена. Моя сестра принадлежит к семье Монгольфье, она заслуживает красивого имени. Пьер с мамой ждут, что я скажу что-нибудь.
– Простите, мне надо подумать, – говорю я наконец.
Сверток слегка шевелится у меня в руках. Сестра вытягивает ножки, трет глаза крошечными кулачками и зевает.
– Привет, соня.
Я целую ее в нос.
Она окончательно просыпается и смотрит на меня, моргая. Из ниоткуда у меня в мыслях всплывает имя.
– Ариэль, – говорю я вслух. – Мы назовем ее Ариэль.
– Ариэль Монгольфье, – задумчиво говорит Пьер. – Хм… Мне нравится. Хотя это вроде имя для мальчика?
– Это кто сказал? – усмехается мадам Монгольфье. – Если Сорока считает, что имя подходящее, то так тому и быть.
Я и правда так считаю. Глаза у сестренки моего самого любимого небесно-синего цвета без тени облачка. Моя сестра, решаю я, вырастет смелой и умной, и я не позволю никому ее в этом переубедить. Эта девочка Монгольфье обязательно научится летать.
О книге
Воздушный шар Монгольфье, эта роскошная синяя сфера в золотую полоску, украшенная знаками зодиака и изображениями солнца, была представлена взгляду короля Людовика XVI Французского и его двора у Версальского дворца в сентябре 1793 года.
Чудо своего времени и значимое изобретение, шар стал гордостью нации, потому что давал французам военное преимущество перед их давними врагами – англичанами. На запуске шара присутствовали не только король со свитой, но и простой люд.
Есть мнение, что изначально пассажирами шара должны были стать братья Монгольфье, но было решено, что первый запуск поставит в опасность драгоценные жизни изобретателей. Другие говорят, что пассажиров выбрали в экспериментальных целях: одна летающая птица, одна нелетающая и животное, которое в обычных условиях не покидает твердой земной поверхности.
Как бы удивительно, как бы неправдоподобно это ни звучало, но одним ярким осенним днем шар оторвался от земли и поднялся в небо, унося на борту утку, петуха и овцу. Они стали первыми созданиями, которых человек запустил под облака, и, соответственно, первыми воздухоплавателями.
Нил Джексон, победитель конкурса The Big Idea Competition. Лондон, 2017
Благодарности
Первая благодарность уходит Нилу Джексону, чья способность разглядеть хорошую историю принесла ему победу в конкурсе в 2014 году. Также я хочу поблагодарить команду издательского дома The Chicken House – Барри, Рейчел Х., Рейчел Л., Джазза, Кеса, Элинор, Лору – за то, что они попросили меня написать книгу по замыслу Нила и терпеливо ждали, пока я закончу! Взлет книги задержался из-за тумана в моей голове (простите великодушно!), однако я надеюсь, что запуск пройдет гладко. Спасибо Дэйвиду Литчфилду за восхитительную обложку.
