Энн из Зелёных Крыш - Люси Мод Монтгомери

все вылетает из головы, и мне все равно, опередит ли меня сегодня Гил… кто-нибудь из учеников или нет. Но стоит оказаться в школе, и мне опять важны мои успехи. Сколько во мне живет разных Энн! Иногда мне кажется, что именно из-за этого я такой трудный ребенок. Будь во мне только одна Энн, насколько всем было бы удобнее, хотя и не так интересно.

Одним июньским вечером, когда сад опять зарумянился розовыми бутонами, а в болоте у верховья Озера Мерцающих Вод стали распевать серебристыми голосами лягушки, Энн сидела у окна в своей комнате под крышей. Воздух был напоен доносившимся с полей ароматом клевера и острым хвойным запахом ельника. Энн делала уроки, но, когда стемнело и текст в учебнике стал почти не различим, устремила мечтательный взор вдаль, сквозь ветви Снежной Королевы, нарядившейся в белоснежную мантию из цветов.

За прошедшее время эта маленькая комната существенно не изменилась. Стены были такими же белыми, подушечка для булавок такой же твердой, стулья – жесткими, желтоватыми, с прямой спинкой. Однако дух комнаты изменился. В ней поселилось новая, живая, пульсирующая личность, которая пронизывала всю комнату и существовала отдельно от книг, платьев и лент школьницы и даже от синего кувшина на столе, полного цветущих яблоневых веток. Казалось, что все мечты, переходящие из снов живущего здесь существа в реальность, вдруг обрели зримую, хотя и нематериальную форму и украсили голую, пустую комнату гобеленами, сотканными из тонких нитей радуги и лунного света.

В комнату быстро вошла Марилла, держа в руках только что отглаженный школьный фартук. Она повесила фартук на стул и села, издав короткий вздох. Сегодня ее весь день мучила мигрень, и хотя сейчас боль ушла, женщина ощущала сильную слабость – «умаялась», говорила она. Энн смотрела на нее глазами, полными сочувствия.

– Я искренне хотела бы, чтобы ваша головная боль передалась мне, Марилла. Ради вас я терпела бы ее с радостью.

– Ты и так помогла мне с работой, и я смогла отдохнуть, – сказала Марилла. – Похоже, ты неплохо справилась и на этот раз почти не ошибалась. Конечно, не было особой надобности крахмалить носовые платки Мэтью. И еще – большинство людей, ставящих пирог в печь, чтобы подогреть к обеду, вынимают его, когда он теплый, а не когда превратился в угли. Но ты на такие мелочи внимания не обращаешь.

Когда Мариллу мучила головная боль, она иногда прибегала к сарказму.

– О, простите, – виновато произнесла Энн. – Я забыла о пироге сразу, как только поставила его в печь, хотя инстинктивно ощущала, что на обеденном столе чего-то не хватает. Когда утром вы доверили мне вести хозяйство, я твердо решила не предаваться мечтаниям, находиться в реальности. И все шло хорошо до этого пирога, когда меня вдруг накрыло искушение. Мне представилось, что я заколдованная принцесса, заключенная в темницу, и меня рвется освободить прекрасный рыцарь на вороном коне. И я совсем забыла о пироге. Я не знала, что накрахмалила платки Мэтью. Во время глажки я как раз придумывала название для нового островка, который мы с Дианой открыли, путешествуя по ручью. Такое прелестное местечко, Марилла. Там растут два клена, и ручей омывает островок. И потом меня осенило: лучше всего назвать его Островом Виктории, ведь мы наткнулись на него в день рождения королевы. А мы с Дианой любим нашу королеву. Мне очень жаль, что я испортила пирог и платки. В этот день мне хотелось быть особенно прилежной – ведь сегодня исключительная годовщина. Вы помните, Марилла, что произошло в этот день год назад?

– Нет, не припоминаю.

– Именно в этот день я приехала в Зеленые Крыши. Мне никогда этого не забыть. Этот день круто изменил мою жизнь. Конечно, вам он не кажется таким уж важным. Я живу здесь уже год и чувствую себя счастливой. Конечно, у меня были некоторые неприятности, но у кого их нет? Скажите, Марилла, вы жалеете, что взяли меня к себе?

– Нет, этого я не скажу, – ответила Марилла, которая иногда задавала себе вопрос, как она могла жить до появления в их жизни Энн, – не скажу, что жалею. Если ты сделала уроки, Энн, я бы хотела, чтобы ты сбегала к миссис Барри за выкройкой фартука Дианы.

– Но сейчас… очень темно, – воспротивилась Энн.

– Очень темно? Еще только сумерки. И вспомни, сколько раз ты бегала к подружке после наступления темноты.

– Можно я сделаю это рано утром? – спросила Энн. – Встану на рассвете и быстро туда и обратно. А, Марилла?

– Что на тебя нашло, Энн Ширли? Мне нужна выкройка сегодня вечером, чтобы сшить тебе новый фартук. Иди же и будь умницей.

– Мне придется идти по окружной дороге, – сказала Энн, неохотно надевая шляпку.

– Зачем идти по дороге? Ты потратишь лишних полчаса! Я не понимаю.

– Я боюсь идти Зачарованным Лесом! – в отчаянии воскликнула Энн.

Марилла в изумлении смотрела на нее.

– Зачарованным Лесом! Ты в своем уме? Что ты называешь Зачарованным Лесом?

– Еловый лес за ручьем, – прошептала Энн.

– Какая чушь. Нет никакого Зачарованного Леса. Кто тебе наплел такую чепуху?

– Никто, – призналась Энн. – Мы с Дианой просто вообразили, что этот лес полон призраков. Все остальные места здесь… такие обычные. Мы придумали таинственный лес, чтобы было интересней. Затеяли игру мы в апреле. Зачарованный Лес – это так романтично, Марилла. Ельник мы выбрали из-за того, что туда редко проникает солнце. Какие душераздирающие истории мы придумали! Вечером, в такое время, как сейчас, к ручью приходит дама в белом, она заламывает руки и стонет. Если ее видишь, это означает смерть в семье. Еще в районе Приюта Безделья бродит призрак зарезанного ребенка, он подкрадывается сзади и хватает тебя за руку ледяными пальцами. О, Марилла, при одной мысли об этом я вся дрожу. По тропе ходит взад-вперед обезглавленный мужчина, а из ветвей за тобой злобно следят скелеты. Нет, Марилла, ни за что на свете я не пойду вечером через Зачарованный Лес. Я уверена, что белые призраки вылезут из потаенных мест за деревьями и нападут на меня.

– Никогда не слышала ничего подобного! – воскликнула Марилла, выслушав фантазии Энн в немом изумлении. – Энн Ширли, неужели ты хочешь заставить меня поверить в этот нечестивый бред твоего воображения?

– Не полностью поверить, – неуверенно произнесла Энн. – Я сама днем в него не верю. Но в темноте, когда царят призраки, все меняется.

– Призраки не существуют, Энн.

– Еще как существуют! – воскликнула пылко Энн. – Я знаю людей, которые с ними встречались. А это весьма уважаемые люди. Чарли Слоун говорит, что