Ты за все ответишь - Эльвира Владимировна Смелик

– А ты… ты тоже не понимаешь?

Глаза у Киры стали, наверное, раза в два больше и ещё гораздо темнее. Смотреть в них было почти невыносимо, они словно прожигали насквозь, и Арс корчился от исступления и боли, пытался избавиться от неё, выплёвывая вместе со словами:

– Значит, эта овца для тебя важнее? Или нет, дело вовсе не в этом? – Его неуправляемо несло, сознание на автомате выкидывало идеи. – Подожди-подожди, сейчас догадаюсь. Твой «Искатель» недаром так называется, да? И ты там поискала и наконец-то нашла. Более для тебя подходящего, чем я. Ботана, которому морская биология тоже в жизни всего дороже. Или это случилось ещё раньше? А туда на самом деле ты ради него и покатила. Прям так рвалась, что не остановить. Просто сказать постеснялась. Но тут как раз повод подходящий подвернулся меня послать. Типа я такой подлец и урод, а ты слишком хорошая и правильная. Значит, можно кинуть и не париться? А я типа схаваю и ничего не узнаю?

У Киры задрожали губы. Она их крепко сжала на пару секунд, потом сглотнула и презрительно прошипела:

– Ч-что, всё-таки придумал, за что натравить на меня своих боевых хомячков? – потом ударила ему в грудь раскрытыми ладонями, отталкивая, выкрикнула: – Отвали от меня, Бердников! Отвали! Меня от тебя тошнит. И больше не приближайся ко мне. Понял? Понял?!

В конце прохода нарисовалась бабушка-гардеробщица, спросила громко и строго:

– Что тут у вас?

– Ничего, – судорожно выдохнула Кира, воспользовавшись тем, что Арс отвернулся, проскользнула между ним и вешалками, потом мимо гардеробщицы.

Но та не отошла сразу, так и осталась стоять, сверля Арса напряжённым, недоверчивым взглядом. Он, не осознавая собственных действий, машинально снял куртку, повесил на крючок. Простые, знакомые, будничные действия немного уравновешивали, помогали сдерживать клокочущий внутри вулкан.

Арс даже вполне благополучно подошёл к нужному кабинету, потом и к парте, плюхнулся на стул, не глядя ответил на «приветы» уже сидящих на местах Горы и Ромашки. Санёк промолчал. Да ну и ладно! Пусть тоже катится на все четыре стороны. Но стоило нарисоваться в дверном проёме Рудневой, у Арса моментально снесло крышу. Слова опять выдумывать не понадобилось, они выскакивали сами сгустками раскалённой лавы и грязи, летели точно в цель. Руднева сначала окаменела, вылупив глаза, потом покраснела как помидор, попятилась.

Решила так просто сбежать? Но Арс не дал. Он настиг её, схватил за руку, развернул лицом к себе, и, когда она спросила, чего ему от неё надо, честно выложил – пусть и было непросто произнести вслух – то, что не говорил ещё никому, со злорадством замечая, как и её перекосило от услышанного.

Руднева, конечно, сделала вид, что не в курсе, пискнула возмущённо:

– С чего ты взял?

Не иначе собралась убеждать, что он ошибся.

Арс придвинулся ещё ближе, навис над ней, наклонился к самому лицу, произнёс почти по слогам:

– Ру-дне-ва, не придуривайся. Не строй из себя невинную овечку. Всё равно не поверю, что ты не знаешь.

Хотя, может, и правда не знала. Недаром же её перекосило. Пусть сейчас и пыталась строить из себя рассудительную и смелую.

– А если это и так. Они же взрослые люди, – заявила с нажимом. – Это их дело.

Но Арс, не дождавшись окончания фразы, отрезал яростно и твёрдо, без капли сомнения:

– Нет! И моё тоже. Потому что касается моей семьи, – затем вскинул руку, обхватил пальцами её подбородок, приподнял, прицельно уставился в глаза, процедил сквозь стиснутые зубы: – Теперь уяснила, Руднева, чего мне от тебя надо? И даже не надейся, не отстану.

Она задёргала головой, пытаясь избавиться от его хватки, проблеяла истошно:

– А я тут при чём? Я в чём виновата?

Арс ещё крепче стиснул пальцы, прекрасно понимая, что делает ей больно.

– В том, что он твой отец, – прошипел Рудневой в лицо. – На фига вы вообще сюда припёрлись? Кто вас звал?

Был бы перед ним парень, он бы ударил. А её просто оттолкнул, так что она покачнулась. Но Руднева, видимо, легко прочитала его настоящее желание, испуганно зажмурилась, втянула голову в плечи. Жалкое зрелище. Реально овца. Но тогда и он не менее жалкий, потому что с ней связался. От осознания сразу стало на неё пофиг. Пусть валит, а потом пусть живёт и радуется. У Арса и без этой пришибленной всё предельно отстойно, и, похоже, что ни сделай, ничего уже не исправишь.

Он презрительно дёрнул губой, а потом развернулся и потопал назад к кабинету. По-прежнему на взводе, как закрученная до предела пружина.

Урок уже начался, а он, распахнув дверь, ввалился в класс, не обращая внимания на вскинувшуюся и что-то негодующе восклицавшую русичку Марину Георгиевну, направился к своей парте, уперев взгляд в Романовскую, произнося на ходу:

– Ромашка! Ты сегодня вечером как, свободна? Пойдёшь со мной на свидание?

– Свидание? – весьма заинтересованно переспросила Соня, улыбнулась довольно. – Звучит супер.

– Сонь, не надо, – Ткаченко едва не подпрыгнул за своей последней партой, завёл нудное: – Ты что, не понимаешь…

– А ты чего лезешь? – перебил его Арс. – Тебе-то всё равно ничего тут не обломится. А Ромашка вянет в тоске и одиночестве.

Санёк всё-таки поднялся, вышел навстречу:

– Арс! Может, хватит?

Но он ухмыльнулся:

– Сказал же, захлопнись.

Прекрасно понимая, что случится дальше. Или даже именно на это и рассчитывая, что Ткаченко не стерпит.

Гора тоже понял, сорвался с места:

– Парни! Э, парни!

Но чуток опоздал. Поэтому пришлось и другим вмешиваться, чтобы их растащить. Даже Марина Георгиевна бесстрашно всунулась между ними, как рефери на ринге, упёрлась руками.

– Бердников! Ткаченко! Вы что творите? Забыли, где находитесь?

Нет, не забыли. Просто начхать. И зря они, зря. Арс с Саньком всё равно друг друга не убили бы, но зато пар спустил бы, а два-три фингала или разбитый нос – это полная фигня, а не боль и не проблема.

– Да отцепитесь вы от меня! – раздражённо прорычал Арс. – Отвали, Гора! Да сдался он мне.

– Бердников! Арсений! – опять завела русичка. – Что вообще происходит? В последнее время…

Арс и её слушать не стал, едва Гора отпустил, шагнул к парте, подхватил брошенный на неё рюкзак и двинул к двери.

– Бердников! – крикнула вслед Марина Георгиевна, но он даже не оглянулся, как и на охранника, который тоже принялся выяснять, куда он собрался, когда уроки только-только начались.

Стоит повести себя сволочно, и сразу куча внимания, сразу все встревожены, но исключительно потому, что это мешает их налаженному комфорту и спокойствию. А обычно никто даже случайно не