Степные миражи - Семен Данилович Пасько

бывает, что в бешенство впадает. Однажды чуть не отхватил сторожу руку. Но… Если быть осторожным, осмотрительным, не совать своей головы им в пасть, мимо клеток проходить на определенном расстоянии, можно остаться целым и невредимым.

После такого вступления у меня по коже поползли мурашки. А Таврищев криво усмехнулся, сказал:

— Словом, нам предстоит транспортировать симпатичнейших людоедов. Если и съедят, так не будет обидно.

— Ну зачем так? — возразил директор. — «Людоеды», «съедят»… Эки страхи. С ними можно поладить. Не злить, не делать равнодушного вида, вовремя кормить, поить, убирать в клетках. Любого из вас не обслужи вовремя, скажем, в столовой или ресторане, крик поднимете, жалобную книгу потребуете. А это зверь. Он любит деликатное обращение. К зверю подход нужен. «Мишутка! На́ вот тебе конинки. Ешь, дорогой». А вы — «„людоеды“, съедят».

— Ну как же? Мимо клеток надо проходить с опаской, сторожу чуть руку не отхватили, в бешенство впадают…

— Впадают… И со сторожем верно. Так кто же ему велел обмакивать пальцы в сгущенное молоко и давать зверю вместо соски? Так ты, когда чистишь клетку, не тыкай зверя шваброй… Скажи по-человечески: «Мишутка! Переставьте лапку, тут немножко мокро».

— Может, еще попросить: давайте, Михайло Топтыгин, поцелуемся?.. У вас такая симпатичная рожа! — серьезно сказал я.

— А вы без иронии… Животные и вправду на ласку падки.

— Это мы знаем.

— А раз знаете, то нечего и разговаривать много. Опилочками для клеток, кормом, водой, свечами снабжу по норме… Хватит на всю дорогу. Возле клеток не тритесь. Не со зла, а так, шутки ради, обнимет зверь, небо с овчинку покажется.

— Да-а-а, — неопределенно протянул Таврищев.

— Что «да»?

— Это самое… Вдвоем нам не справиться… Нельзя ли нанять помощников из ваших людей?

— Пожалуйста! За чем дело стало? Деньги-то ваши… Суточные, квартирные, проезд в один конец… Зарплата по уходу за животными. Но я не советую… Добродушнейшие существа! Клетки оборудовать пошлю своих плотников. Они опытные, знают, как делать… Погружу зверей силами зообазы. Вам только останется кормить, поить, чистить…

— Если вы считаете, что справимся, то пусть будет так… Когда мы можем посмотреть зверей? — спросил я.

— Зачем их смотреть? Звери и звери. У каждого четыре лапы, двое ушей, зубастая пасть. До площадки десять километров… Дорога сквернейшая. Туда только на вездеходе можно добраться.

— У вас же есть вездеход.

— Есть. Но его сейчас будут переоборудовать для транспортировки медведей. Можете положиться на мою ответственность. Даю десять здоровых зверей… Врач заготовит документы. Чтобы не терять времени зря, лучше давайте поедем на станцию, закажем вагон.

Мы с Николаем Арсентьевичем только пожали плечами. Конечно, трястись десять километров по разбитой лесной дороге, чтобы взглянуть на животных, не ахти какое удовольствие, но все-таки… Получается, покупаем кота в мешке. А с другой стороны, не доверять директору зообазы тоже не имеем права. Уж он-то не подсунет нам хворых или калеченых. И мы согласились.

— Вот и отлично, — сказал директор.

К конторе подъехал газик, мы уселись, покатили в город. Минут через сорок были у начальника станции. Тот принял заявку, пообещал в первой половине следующего дня поставить в тупик пульман. Временем погрузку не ограничил. Сказал, что понимает — живой, дикий груз… Когда управимся, тогда уж он и подцепит нас к какому-нибудь составу.

Мы поблагодарили, вышли на улицу. Директор зообазы сказал:

— Можем возвращаться назад. Но лучше будет, если сделаем так… Вы останетесь здесь, устроитесь в гостинице, побродите по городу… А я поеду домой, снаряжу машину с досками и прочими материалами. К полудню все доставлю. Когда плотники окончат работу, они дадут мне знать по телефону… Я немедля выеду сюда со зверями.

Почему не согласиться? На базе одну ночь провели, а показалась она вечностью. На койках в комнате для приезжих тюфяки тонкие, как блины, где-то рядом с домом всю ночь тарахтел движок. Уж лучше сутки пробыть здесь.

Устроились в гостинице — лучше и мечтать не надо. Номер на двоих, кровати новенькие, одеяла новенькие, из верблюжьей шерсти, трюмо во весь простенок. На полу — громадный ковер.

Пообедали, вернулись в свою комнату. Браться за перо, чтобы записать в дневник впечатления последних дней, не решаюсь. Не потому, что устал, а просто какое-то равнодушие навалилось. Я предложил Николаю Арсентьевичу сходить на Ангару, взглянуть на эту красавицу реку. Ведь она будет скоро перекрыта плотиной, и ее воды впрягутся в работу.

— С удовольствием, — сказал Таврищев. — Тем более, что я когда-то бредил Байкалом. А послали на Иртыш. Вот место, где я согласился бы жить и работать.

Я посмотрел на Таврищева, спросил:

— Что ж тебе мешает перебазироваться?

— Не обижайся, Тимофей Павлович… Не в охулку нашим местам, здесь куда красивее… Размах, широта, величие…

Что можно было возразить? Прав Николай Арсентьевич. Вот она перед нами, красавица Ангара. Даже слов не подберешь для выражения чувств, охватывающих тебя при виде этой могучей реки.

По крутому склону спустились вниз к самой воде, сели на камень. Смотрим, ловим звуки — плеск воды, гомон леса, шорох песка, промытого рекой. Где-то за поворотом крякают утки. Пронеслась куда-то в тайгу стайка чирков. Желна в красном чепце обстукала старую ель, перелетела на осину, скрылась из глаз. Плещется, бурлит Ангара, взбивает у берегов пену.

Я поймал себя на мысли, что тоже не против того, чтобы пожить здесь год-другой, побродить нехожеными таежными тропами, подышать этим чистым, пахнущим сосновой смолой воздухом.

Шумит река, плещутся волны, раскачиваются деревья. И все-таки вокруг нас висела тишина. Она подчиняла нас своему обаянию, настраивала на лад полного блаженства и покоя. Я готов был сидеть до утра у воды и предаваться созерцанию окружающего, ни о чем не думая. Даже о медведях, встреча с которыми, видимо, состоится под вечер.

На берегу Ангары сидели до сумерек. В гостиницу возвращались молча. Не хотелось портить того, что вошло в нас и подчинило себе. От ужина я отказался.

— И я не пойду, — сказал Николай Арсентьевич. Лег спать, но еще долго ворочался, вздыхал, сбрасывал одеяло, а потом снова натягивал его на себя.

…Поднялись рано. В буфете выпили по два стакана чаю, побежали на станцию. Здесь нас ожидало приятное известие: с минуты на минуту должен прибыть эшелон, в котором движется и наш вагон.

Последующие события развивались быстро. Не успела маневровая кукушка поставить вагон в тупик, прибыла зообазовская автомашина с досками, гвоздями и прочими материалами. Два плотника сразу приступили к строительству клеток. Мы с Николаем Арсентьевичем помогали. Подносили плахи, тесины, железные прутья, если нужно было распилить какой-нибудь кусок — брались за пилу. Часам