Волшебное окно - Александр Ефимович Власов

В канун сорок первой годовщины Октября вышла на экраны кинокартина «В дни Октября», повествующая о событиях Великой Октябрьской социалистической революции. Сюжет для фильма был подсказан самой историей. Режиссер С. Васильев непосредственно участвовал в революции. Документы и воспоминания послужили материалом для сценария.

Какой бы фильм вы ни смотрели, — знайте: его истоки лежат в нашей действительности, которая неизмеримо богаче любой самой яркой фантазии сценариста. Но это не значит, что можно взять кинокамеру, выйти с ней на улицу и… снять фильм. Нет! В лучшем случае у вас получится документально-хроникальная лента. А для художественного фильма необходим сценарий.

Литературный сценарий

Некоторое время назад на страницах различных киноизданий развернулась дискуссия о сценарии. Можно ли считать сценарий полноправным литературным произведением, — спрашивали некоторые киноведы.

Не будем рассматривать здесь доводы, которыми оперировали «враги» и «сторонники» сценария.

Литература — совокупность художественных словесных произведений. И почему киносценарий не может входить в эту совокупность, — никто не в силах доказать.

Сценарий — литература особого рода, всем своим образным строением, всей системой своих выразительных средств рассчитанная на кинематографическое воспроизведение, подобно тому как театральная пьеса рассчитана на создание спектакля.

Не подлежит сомнению, что художественно полноценный сценарий служит для создания произведения киноискусства и одновременно сам является литературным произведением. Не случайно хорошие сценарии читаются с таким же интересом, как, скажем, рассказ или повесть.

Творчество кинодраматурга почти ничем не отличается от труда любого литератора, работающего над романом, повестью или поэмой. То же пристальное изучение жизни, те же поиски точного, единственного слова, та же мучительно сложная лепка характеров. Но есть, конечно, в кинодраматургии и свои особенности. Их много. Приведем некоторые из них.

Однажды в разговоре один из опытных редакторов сценарного отдела студии «Ленфильм» процитировал несколько фраз. Вот они: «Он медленно удалялся, длинный, как день без завтрака» и «…выдавил из себя улыбку. Она появилась будто не на том месте, как зубная паста в лопнувшем тюбике».

— Как вам нравятся эти образы? — спросил он. — Яркие?

— Запоминающиеся, — ответили мы.

— Верно, но не кинематографические…

В самом деле! Вдумайтесь в сравнения: человек, «длинный, как день без завтрака», улыбка, «как зубная паста в лопнувшем тюбике». При чтении эти сравнения создают образ, воспринимаются и даже запоминаются. А в сценарии они были бы неуместны, потому что ни один актер не в силах изобразить этакую улыбку или стать длинным, «как день без завтрака». Таким образом, даже к отбору эпитетов и сравнений сценарий предъявляет особые, повышенные требования.

У героев повестей, романов, рассказов есть одно преимущество. Сидит такой герой в комнате или на берегу моря и мечтает. Это может длиться часами, и читателю не будет скучно, потому что автор рассказывает о самых затаенных мыслях героя. В сценарии такой возможности нет. Здесь все должно быть ясным из реплик и действий.

Предельная краткость, предельная образность и предельная динамика в развитии действия — законы сценария. Порой из девяноста минут, которые демонстрируется фильм, одному герою отводится одна — две минуты. За эти короткие минуты зритель должен узнать о человеке все основное, главное. Нелегкая задача для сценаристов!

Александр Федорович Попов — автор ряда сценариев для детских фильмов — поведал нам много интересного о творческой лаборатории кинодраматурга.

Был такой фильм о нахимовцах — «Счастливого плаванья». Чтобы написать сценарий, А. Ф. Попов переселился в Нахимовское училище. Он попросил прикрепить его к одной из рот и всюду ходил за ребятами — на занятия, в столовую, в театр. Через день старшина роты доложил командиру, что нахимовцев не узнать: их будто подменили. Маленькие драчуны и забияки превратились в вежливых, дисциплинированных, подтянутых ребят. Они «пронюхали», что «незнакомый дядя» — писатель, и старались показать себя как можно лучше. А драматургу хотелось увидеть нахимовцев такими, какие они в жизни. Его не устраивала показная сторона.

Прошла неделя. Ребята привыкли к молчаливому наблюдателю и постепенно перестали его замечать. И тогда наступила пора сбора материала для сценария. Александр Федорович присматривался к характерам нахимовцев, запоминал их любимые словечки, вникал в суть споров. Постепенно писатель нащупал сюжет будущего произведения, определил основных героев. Теперь можно было садиться за работу.

И вот сценарий почти готов. Как живые, проходят перед писателем действующие лица. Он знает их так, будто прожил с ними долгую жизнь. И только один герой — Федя Снежков — кажется каким-то туманным, неясным. По предварительным расчетам, он будет жить на экране две минуты. И этих двух минут не хватало, чтобы сделать мальчика вполне определенным, не похожим на других пареньком. Значит, в сценарии есть просчет. Писатель, вероятно, не сумел найти для Снежкова тех неповторимых красок, которые делают героя запоминающимся и живым.

Начался период подготовки к съемкам, а Попов все еще стремился найти в жизни прообраз Снежкова. Писатель заходил в школы, на детские площадки, снова заезжал в Нахимовское училище, побывал в пионерском лагере. И все безрезультатно.

Однажды во время съемок «Счастливого плаванья» на студию пригласили группу ребят для участия в массовых сценах. Ожидая, когда их позовут, ребятишки гоняли мяч во дворе студии.

Попов наблюдал за ними. Естественно, что он смотрел главным образом на того паренька, которому поручили роль Снежкова. Это был толстячок, круглоголовый и приземистый. По внешнему виду он полностью соответствовал тому образу, который возник у писателя. Не хватало буквально пустяка, чтобы этот живой, немножко смешной мальчонка стал таким же живым и в сценарии.

Чего же не хватает?..

Ребята разыгрались. Мяч носился от одного к другому. Один из игроков ловко отбил его головой.

— Пре-ле-е-стно! — воскликнул будущий Снежков.

Восклицание было произнесено так, что Попов привскочил. Ему показалось, что именно этого слова, произнесенного выспренним тоном, подслушанным у взрослых, не хватало Снежкову. Маленький «актер» подсказал опытному сценаристу ключ к решению образа. Попов переделал реплики Снежкова — вставил в двух — трех местах это напыщенное «Пре-ле-е-стно!» — и образ ожил.

— Старая формула! — говорит Александр Федорович Попов. — Но ее не грех повторять и повторять без конца, потому что в ней залог успеха. Жизнь — кладезь сценариев.

Авторы этой книги по собственному опыту знают, что это справедливо. Им пришлось написать сценарий фильма «Душа зовет».

Мысль создать произведение о самом важном из человеческих чувств — о большой любви к труду, к своему производству и профессии, к рабочему коллективу — давно волновала обоих.

Наблюдений накопилось много. У одного из пишущих эти строки был прекрасный пример. Его отец — потомственный питерский, а затем ленинградский рабочий — полвека трудился на бывшем Пролетарском заводе. Он работал слесарем. Тысячи пассажирских вагонов