Волшебное окно - Александр Ефимович Власов
— Мне очень не хотелось урезать сцену в Петропавловской крепости, — рассказывал впоследствии Васильев. — Но что-то нужно убрать! И я уж было взялся за ножницы. Но потом отложил их и еще раз вместе с оператором просмотрел всю картину…
И они нашли лучший вариант сокращения фильма. Согласно сценарию, картина кончалась выходом из Смольного делегатов II Всероссийского съезда Советов. Рабочие, крестьяне, солдаты выливались оживленным потоком из широких дверей, шли к трамвайному кольцу и разъезжались по местам, увозя радостную весть о победе Великой Октябрьской социалистической революции. Кадры хорошие! И все-таки их можно было убрать безо всякого ущерба. В результате фильм оканчивался выступлением Ленина на съезде. Концовка даже выиграла от сокращения.
Доводка ленты до традиционной длины — операция важная, но не главная в работе монтажеров. Их основная задача — добиться вместе с режиссером такой расстановки кадров; которая придаст фильму наибольшую динамичность и выразительность, обеспечит полную смысловую и ритмическую завершенность. Насколько велика роль монтажа, можно увидеть на примере «Чапаева».
«Психическая» атака каппелевцев — одна из лучших сцен мирового кинематографа. А знаете ли вы, что на просмотре кусков только что отснятой пленки этот эпизод не производил особого впечатления? На зрителей надвигалась цепь черных мундиров. Офицеры шли как на параде. Можно было любоваться их выправкой, умением держать строй — и все. Никакого трагического накала не чувствовалось.
Но вот фильм смонтирован набело. Как преобразилась вся сцена! Эпизод разбили на короткие кадры. Цепь каппелевцев. Они идут без единого выстрела. Пулеметный расчет чапаевцев. «Максим» лихорадочно посылает очередь за очередью. Каппелевцы идут спокойно и неудержимо. Пулеметчик сник от вражеской пули. Но огонь не прекратился: за пулемет легла Анка. Каппелевцы по-прежнему приближаются. Они вскинули винтовки на изготовку. В рядах чапаевцев замешательство. Кто-то кричит: «Пропали, ребята! Каюк нам!» Фурманов бросается к паникеру. А офицеры все наступают…
Короткими перебросками режиссеры Васильевы добились потрясающей силы воздействия. Зрители забывали, что они в кинотеатре. Они превращались в чапаевцев и смотрели на цепи каппелевцев глазами бойцов, которые ожидали неизбежной и страшной рукопашной схватки с опасным врагом.
Возьмем другой пример — фильм «Поднятая целина».
Вначале режиссер работал в павильоне. Было снято все, что относится к куреню Островнова. Материал поступил монтажеру. Это были пока разрозненные кадры.
Монтажер склеил куски. Если их пропустить через проекционный аппарат, то на экране возникнут отдельные сцены: приезд Половцева, первый разговор двух врагов советской власти, и так далее.
Затем съемочная группа побывала в станице Каргинская. Там снималась зимняя натура. Кроме игровых сцен, оператор запечатлел на пленке различные пейзажи хутора и полей. Эти кадры делались про запас. Настанет весна, снег растает, и тогда не снимешь ни одного зимнего пейзажа, а они могли пригодиться впоследствии.
И этот материал поступил монтажеру. И снова кадры были склеены в порядке номеров. Теперь действие стало развиваться более осмысленно. Появилась возможность искать наилучшее сочетание и последовательность кадров. В сцене встречи Половцева и Островнова ясно определился временной скачок. Бывший есаул вошел в курень, обменялся с хозяином двумя — тремя фразами, а затем вдруг следовал кадр — Половцев ужинает.
— В этом месте надо дать перебивку, — сказал на просмотре режиссер.
Пригодились снятые про запас пейзажи. Монтажница выбрала по указанию режиссера кусок пленки, в котором виднелся вечерний хутор, вклеила его между кадрами. Временной провал исчез. Половцев вошел в курень, поздоровался. Островнов пригласил гостя в горницу, заглянул в окно и задернул его занавеской. И тут вполне логично на экране появляется картина вечернего хутора. Кругом — ни души. Тоскливо тявкают собаки. Сиротливо светятся редкие окна домов. Откуда-то издалека доносится казачья песня. И снова мы внутри куреня Островнова. Половцев уже за столом. Начинается тайный разговор.
Разрыв во времени можно было ликвидировать и иным способом. Взять, например, и показать, как раздевался Половцев, как накрывали стол для ужина. Но эти картины, лишенные эмоциональной нагрузки, лишь затянули бы сцену, ничего не добавив. А пейзажная перебивка создала определенное настроение, насторожила зрителей.
Коснемся еще одной стороны монтажа — отбора лучшего дубля. Как известно, каждый кадр снимается 4–5–6 раз. Это продиктовано рядом обстоятельств. Во-первых, в пленке мог очутиться кусок с браком. Во-вторых, в процессе обработки иногда допускаются просчеты и какой-то отрезок пленки приходит в негодность.
А главное — почти невозможно с одного раза удачно снять кадр. То микрофон попадает в кадр, то артист сдвинется. Тысячи всевозможных случаев могут произойти на съемке.
Дубли подклеиваются один за другим и проецируются на экран. Съемочная группа просматривает их. Для неискушенного глаза трудно сразу заметить разницу. А приглядишься — и поймешь, чем руководствовались кинематографисты, когда отбирали именно этот дубль. Он отличается лишь незначительными изменениями: в жесте актера, в тональности света или в других деталях. Но эти детали «играют», к ним надо относиться серьезно.
Возьмем ту же «Поднятую целину». Перед нами пять дублей кадра в хате Хопрова. Посмотрев их первый раз, мы не могли назвать лучший. Они казались на одно лицо. А между тем режиссер уже все взвесил, все решил и сказал монтажнице, который дубль поставить в фильм. Мы попросили прокрутить ленту несколько раз и тогда подметили отличительные особенности каждого куска.
Сцена заключается в следующем. Муж и жена Хопровы лежат в кровати. Оба взволнованы. Хопров рассказывает о сговоре кулаков, готовящих восстание. Казак советуется с женой, сообщить ли об этом властям. Неожиданно раздается стук в дверь. Хопров идет отворять. Марья слышит подозрительную возню в сенях и вскакивает с кровати.
В одном дубле жена Хопрова, услышав шум, сонно приподнимает голову и, не открывая глаз, лениво спрашивает: «Никак ты свалил что-то?» В другом дубле артистка исполняет этот эпизод в более нервных тонах. В ее лице нет ничего сонного. Глаза широко открыты и испуганно смотрят в полутьму хаты. Голос ее дрожит. Ясно, что второй вариант ближе к правде.
В фильме «Поднятая целина» более 200 кадров. А есть кинокартины, которые состоят из 500–600 кадров. Надо обладать большим художественным чутьем, чтобы не ошибиться в выборе лучшего куска.
Но вот отобран последний дубль, подклеен последний кусок пленки, лента доведена до необходимой длины. По черновому позитиву монтажер кадрик за кадриком составляет негатив окончательного варианта фильма. С него вновь печатается беловой позитив.
В просторном зале собираются члены художественного совета, творческие работники студии. Идет заключительный просмотр. Затем решается вопрос, быть фильму или не быть. Провал картины — чрезвычайное происшествие. С теми
