Волшебное окно - Александр Ефимович Власов
— Почему так? — пояснил режиссер. — Кто снимает фильм о прошлом, тот временно становится противником всего нового. Ездили мы по станицам и хуторам, и нас огорчали приметы нового в деревенской жизни. Куда ни глянешь, — кругом провода, антенны, машины с маркой «Ростсельмаш». Где же крытые соломой курени? Где керосиновые лампы? Их нет. В Ольховом Роге нашли старый амбаришко. За него и уцепились. Будем «бабий бунт» снимать…
С утра у амбара стал собираться народ. Богатый колхоз «Заря коммунизма» прислал на съемку большую группу женщин, несколько подвод с конюхами и лошадьми, скакового жеребца под седлом и со стременами.
Артист Е. Матвеев — исполнитель роли Нагульнова — пошел знакомиться со своим «партнером». Конь настороженно посмотрел на одетого по-казацки, но пахнущего непривычно, по-городскому человека и переступил передними ногами.
— Не подведешь? — спросил артист.
Конь всхрапнул.
— Может быть, дублера снимем? — предложил режиссер. — Смотрите, какую мы вам подмену нашли. Прямо — брат ваш. И наездник отличный…
Артист здоровается с дублером. Иван Нестерович Пимченко — работник сельпо — действительно очень похож на артиста. На средних планах никто бы не отличил его от актера. Но артисту самому хочется погарцевать на донском скакуне, и он пока отказывается от дублера. Сцена у амбара в сценарии не претерпела заметных изменений. Подстрекаемые кулаками казаки и казачки решают растащить по домам колхозный хлеб. Они избивают Разметнова и Давыдова, требуя ключей. Потом взламывают замок на амбаре. В эту минуту в хутор прискакал на взмыленном коне Нагульнов. Он спрыгнул на землю, подбежал к толпе и крикнул:
— Кто дозволил хлеб разбирать?..
В тот день предполагали снять только последний кадр: момент, когда Нагульнов примчался на хутор.
Пока оператор устанавливал аппарат, нацелив его на проселочную дорогу, Пимченко «обкатывал» коня. Он галопом слетал за околицу и вернулся к амбару. Лошадь шла легко и ходко, гордо неся голову, слушаясь малейшего движения поводьев.
Артист с завистью смотрел на дублера. Он точно слился с конем, мягко покачиваясь в седле. Кто-то из ассистентов забрался на крутую спину жеребца. Тот охотно подчинился новому седоку. Режиссер перестал опасаться за артиста. Началась репетиция. Но люди работали неохотно. Мешала погода. Ранним утром еще была надежда, что выглянет солнце, а к десяти часам тучи плотно завесили небо.
Снимать без солнца нельзя. Поэтому к полудню режиссер распустил массовку, а часа через три съемочная группа разошлась по домам. Артист лихо пронесся по слободе на своем жеребце.
На другой день погода улучшилась. Прогноз предсказывал к 12 часам ясное, безоблачное небо. Ассистенты торопливо расставляли у амбара участников массовки. Оператор смотрел-смотрел на оживленные лица доярок и не вытерпел:
— Ну как я их снимать буду? Нужна озлобленная толпа казаков и казачек, а они сияют, как на празднике.
— Сейчас я им объясню задачу, — сказал второй режиссер и подошел к девчатам. — Слушайте, что вам надо делать.
— А мы знаем! — хором ответили они.
— Откуда? — удивился режиссер. — Вас тогда, в 1930 году, и на свете не было.
— Зато наш земляк был! — крикнул из толпы задорный женский голос.
— Кто? — переспросил режиссер.
— Шолохов! — загудела толпа.
— А мы его наизусть знаем! — продолжал все тот же задорный голос.
Мы познакомились с его обладательницей. Это была жена дублера Пимченко — Раиса Пимченко, заведующая местной библиотекой.
— У нас в Ольховом Роге все читали «Поднятую целину», — сказала она. — И по нескольку раз. А сейчас, когда вы приехали снимать фильм, снова все экземпляры поразбирали.
В 9 часов на съемочную площадку прибыл актер. Он вышел из машины прихрамывая: с непривычки артист натер вчера ноги.
Снова началась репетиция. Она прошла удачно. Участники массовки действительно хорошо знали книгу Шолохова и очень естественно провели сцену разграбления хлеба. Лошадь под актером послушно переходила в галоп и на всем скаку врезалась в толпу. Можно было начинать съемку.
— Дело за солнцем, — сказал режиссер и выставил специального дозорного, чтобы он следил за облаками и дал команду, когда в небе образуется большое окно и солнце сможет светить несколько минут. Все замерли, наблюдая, как по вспаханной степи набегает на слободу светлая полоса солнечных лучей.
— Есть солнце! — крикнул дозорный.
Ассистент махнул флажком. Актер увидел сигнал, ринулся на коне к амбару. Ожила, зашумела массовка.
— Мотор! — скомандовал режиссер.
Аппарат заработал, фиксируя на пленку скачущего во весь опор всадника. Вот он ближе, ближе… Шлейф пыли стелется за ним. И вдруг конь резко подался в сторону. Актер, чувствуя, что падает, хотел соскочить на землю, но его нога застряла в стременах и он пропал внизу в клубах пыли.
Массовка ахнула. Колхозники побросали мешки с зерном. Режиссер в испуге вскочил с походного кресла. Оператор побежал навстречу лошади. А она доскакала до амбара и остановилась. В стремени сиротливо болтался сапог артиста. Матвеев, прихрамывая на обе ноги, шел сзади по дороге.
Артиста положили на траву и быстро осмотрели ноги, руки, голову. Один из конюхов пощупал ему ребра. Все было цело.
— Ничего, — оптимистически заметил второй режиссер. — Бывает хуже.
Дело было зимой, в Каргинской, во время съемок сцены выселения кулаков с хутора Гремячий Лог. Л. Хитяева исполняла роль Лушки. К 12 часам ее ждали на съемку. Об этом договорились еще накануне. А ночью над степью пронеслась метель. Дороги занесло. Машина с актрисой, которая жила в Миллерове, не смогла пробиться сквозь снежные заносы. Актриса поехала на аэродром. Летчики, несмотря на сильный ветер, согласились доставить ее, но не в Каргинскую, а в соседний населенный пункт, где имелась посадочная площадка.
Вылетели. В пути актриса заметила, что все дороги к станице занесены, добраться от посадочной площадки к месту съемки не удастся. В воздухе состоялось короткое совещание. Обсуждались два вопроса: спускать ли ее на парашюте или попытаться посадить самолет на поле у станицы. И то и другое могло кончиться плохо. Актриса никогда не занималась парашютным спортом. Приземляться в незнакомом месте тоже было довольно рискованным делом.
Между тем съемочная группа сидела на морозе вокруг аппарата. Актрису ругали на все лады. Никто не обратил внимания на самолет, который пролетел над станицей. Но вот он вернулся, сделал круг, второй и вдруг пошел на посадку. Вспарывая белую целину, машина пропала в облаке искрящегося снега метрах в двадцати от съемочной площадки.
Все бросились к самолету и, когда осели снежинки, увидели актрису.
