Ислам. Философия, религия, культура. Часть 1. Теолого-философская мысль - Наталия Валерьевна Ефремова

Так, бывают бесцветные, беззвучные, безвкусные предметы, встречаются предметы, не издающие запахов, но нет ни одного, который не обладал бы тем или иным осязаемым качеством. Более того, говорит Ибн-Сина, именно осязание служит первым из чувств, благодаря которому животное становится животным. Оно может утратить все прочие силы и вместе с тем оставаться животным, но лишившееся способности к осязанию животное перестает быть таковым. Вот почему в энциклопедии «Исцеление» исследование пяти внешних чувств философ начинает с осязания, в отличие от Аристотеля, который в своем сочинении «О душе» сперва исследует зрение.

Отметим также, что Ибн-Сина склонен выделять не пять, а восемь внешних чувств, считая осязание родом, объемлющим четыре вида сил, первая из которых специализируется на различении противоположности теплого и холодного, вторая – влажного и сухого, третья – твердого и мягкого, четвертая – шероховатого и гладкого.

Внутренние чувства

Исходя из аристотелевского положения о познании как о восприятии формы без материи, мусульманские аристотелики интерпретировали не только интеллектуальное, но и чувственное постижение как отвлечение, абстрагирование (таджрид). С этой точки зрения познание предстоит как многоуровневый процесс абстрагирования, начинающийся с ощущения и увенчивающийся мышлением. Такая иерархическая схема впервые была четко обрисована Ибн-Синой, различавшим четыре разряда абстрагирования, среди которых низший и высший тождественны чувственному и интеллектуальному, а промежуточные соотносятся с «внутренними чувствами» (араб. хавасс батына; лат. sensus interiores), учение о которых, видимо, также принадлежит этому мыслителю.

Эта концепция призвана систематизировать и развивать дальше аристотелевские высказывания о последующих за ощущением психических способностях, таких как общее чувство, воображение и память, которые у самого Аристотеля не всегда четко различимы. В основе авиценновской классификации внутренних чувств заложены два главных принципа. Во-первых, восприятие чувственных образов и сохранение таковых должны быть функциями разных психических сил. Так, на примере воды видно, как способность принимать образы и конфигурации расходится со способностью удерживать их. Во-вторых, разным типам чувственных объектов, например образам и понятиям, должны соответствовать разные воспринимающие силы. В свете таких установок Ибн-Сина различает пять внутренних чувств: общее чувство, представление, воображение, эстимацию и память.

«Общее чувство» (хисс муштарак), расположенное в переднем желудочке головного мозга, выполняет функцию восприятия, т. е. целостного отображения постигаемого предмета. Оно координирует ощущения, полученные от пяти внешних чувств, каждое из которых способно отражать лишь отдельные свойства данного объекта: например, в каждой части яблока оно воспринимает наличие определенного вкусового качества, определенного запаха, определенного цвета, определенной теплоты или холода.

Формы/образы, обретенные общим чувством, далее передаются представлению (или репрезентативной силе, араб. хайалиййа, мусаввира), расположенному в конце переднего желудочка мозга. Эта сила служит хранилищем для означенных образов, которое удерживает их после удаления соответствующего объекта из поля действия чувств.

Сила воображения (или имагинативная сила, араб. мутахаййиля) находится в среднем желудочке мозга[44], у червеобразного отростка. Имеющиеся в представлении образы она способна произвольно сочетать и разъединять. В результате могут появляться комбинации, не имеющие коррелята во внешнем мире, например рогатый конь. Если эта сила управляется не животной силой души, а разумом, то в таком качестве она именуется «мыслительной» (мутафаккира) силой.

Конец того же среднего желудочка служит средоточием для последующей психической силы – эстимативной (вахмиййа)[45]. Она воспринимает наличествующие в чувственно воспринимаемых предметах нематериальные «понятия» (ма‘ани, ед.ч. ма‘на, лат. intentio). Благодаря ей, например, овца судит о том, что от этого вот волка следует убегать, а этого ягненка можно приласкать. Постигаемые ею понятия, такие как «любовь» и «вражда», «добро» и «зло», «сходство» и «различие», сами по себе не являются материальными, чувственными формами (наподобие цвета или фигуры), однако акцидентально они пребывают в материи, в чувственно воспринимаемых единичных предметах и через последние выступают объектами чувственного постижения[46].

Запоминающая-вспоминающая (хафиза закира) сила, или память, находится в заднем желудочке мозга. Таковая сохраняет нечувственные понятия, постигаемые посредством эстимативной силы.

Форма/образ предмета, полученная внешними органами, а впоследствии общим чувством, абстрагирована, отвлечена от материи, но только частично, поскольку при исчезновении самогó предмета эта форма не сохраняется. На уровне представления и воображения такая форма еще сильнее очищается от материи, полностью освобождаясь от связи с материальным предметом (ибо она удерживается и при отсутствии его). Однако в ней сохраняются некоторые материальные акциденции, так как эта форма предстоит почти чувственной, поскольку она обладает некоторыми количественными и качественными характеристиками: человека, например, трудно представить без определенного роста, фигуры, цвета, местоположения и т. п.

Эстимативная сила поднимается несколько выше указанной ступени абстрагирования, так как она обретает понятия, которые сами по себе нематериальны, хотя таковые и пребывают акцидентально в материи. Однако эстимативное постижение также не полностью очищает форму от материальных акциденций, поскольку берет ее не вообще, а в соотнесенности с определенным индивидом: воспринимается, например, не доброта как таковая, но доброта конкретного человека.

Полное абстрагирование формы от материи и материальных связей – удел интеллектуального постижения, свойственного собственно человеческой, разумной душе[47].

3.3. Разум

Вслед за Аристотелем файлясуфы делят разумную душу на теоретическую (назари) и практическую (‘амали) силу. К обеим этим силам прилагается наименование «разум» («ум», «интеллект», араб. ‘акль), но только омонимически, поскольку практическая сила ориентируется на действие, на достижение блага, а не на обретение знания и постижение истины.

Практический разум

Практическая сила выступает началом движения тела, побуждая его совершать единичные осмысленные действия, т. е. соответствующие тем или иным ее намерениям. Она управляет действиями стремящейся и имагинативно-эстимативной сил животной души, споспешествуя, в частности, их деятельности в сфере «практических искусств», ремесел. По мнению мусульманских перипатетиков, производственная практика довольствуется опытом, без посредства отвлеченной, теоретической рефлексии. Ремесленник оперирует не собственно универсальными идеями, но лишь «понятиями» (ма‘ани), обретаемыми на уровне эстимативного постижения – теми самыми, благодаря которым животные устраивают для себя логовища и норы.

На стыке практической и теоретической силы возникают морально-этические принципы, призванные регулировать социально-политическую жизнь: например, представление о том, что ложь безобразна. Следуя императивам теоретической силы, практическая сила направляет действия прочих психических сил, подавляя их склонности к одной из двух порочных крайностей (недостатку и избытку) и утверждая в душе добродетельный нрав, срединный. Так, между алчностью и апатией «серединой» выступает воздержанность, а щедрость – между скупостью и расточительством, мужество же – между трусостью и безрассудной отвагой, и т. п.

Теоретический разум, его ступени

Исходным пунктом фальсафской ноологии (от греч. nous, «ум») служило рассуждение Аристотеля в пятой главе третьей книги сочинения «О душе», где по аналогии с изделием различаются два вида разума, один из которых схож с материалом, претерпевающим и способным стать всем, а другой выступает аналогом действующего начала/мастера, будучи все производящим, наподобие света, который