Пропавшие в Бермудии - Слаповский Алексей Иванович

Тут он увидел, что сквозь потолок просачивается светящийся шар, в котором сидит король (он помнил его по футбольному матчу).

Печальный Принц снизился.

– Хотите что-то сказать, Ваше Высочество? – почтительно спросил Ольмек.

– Нет. Хотел, но… Ничего изменить нельзя… Извините…

И шар всплыл обратно.

– Странный он у вас, – заметил Олег-Финансист, имевший демократическую привычку без почтения отзываться о власти.

– Сами знаем, – сухо сказал Ольмек.

55. Голодный Роджер. Сбитое с толку население

Благодаря бешеной энергии Олегов финансовая система начала действовать незамедлительно.

Как уже рассказывалось, в стародавние времена в Бермудии выживал лишь тот, кто имел достаточную силу воображелания, а слабые погибали, если только им не соглашался помочь кто-то более могущественный. И так было до тех пор, пока не организовалось общество, которое взяло на себя заботу о маломощных, предоставляя им услуги ЕС, а также обучая их, чтобы они и сами могли себя обеспечить. ЕС все пользовались охотно, обучались же с трудом, рассуждая, что торопиться некуда – Бермудия и так накормит и напоит, обует и оденет. Тот же Роджер-Обжора, как мы помним, слишком занятый своим улетным ускорителем, не научился воображелать даже куска пиццы, зато с легкостью мог оказаться в том месте, где этой пиццы сколько угодно. Правда, в последние дни он боялся удалиться от школы, потому что боцман Пит совсем озверел и подкарауливал его каждую минуту. Его выручали сильные одноклассники, он кормился в школьной столовой, но ему этого, конечно же, было мало.

Роджер подошел к Нику, с которым они помирились:

– Не хочешь прогуляться?

Ник играл и прогуливаться не хотел.

– Очень есть хочется, – пожаловался Роджер. – А в столовой одни бифштексы. Тоже неплохо, но сколько я их могу съесть? Ну, двадцать, тридцать. А потом не лезет. Хочется чего-нибудь… Кусочек торта хотя бы.

Ник на секунду отвлекся – и перед Роджером на тарелке появился кусочек торта. Он проглотил его и облизнулся. Но этим только раздразнил себя. Вздохнув, он отошел от Ника. Побродил по двору, вышел за ворота, огляделся. Пита нигде не наблюдалось.

И он решил рискнуть: побежал по улице, свернул, еще раз свернул – и влетел в уютный ресторанчик, наполненный замечательными запахами. И посетителей почти не было, что хорошо: в пустом зале легче заметить появление боцмана и вовремя улизнуть.

Радушный официант подошел к Роджеру и протянул ему меню.

– Чего ты мне суешь? – удивился Роджер. – Тащи большую пиццу, вот такую, – он показал руками круг размером с велосипедное колесо, – с ветчиной, сыром, помидорами, колбасой, креветочным мясом…

Виртуальный официант сделал каменное лицо:

– Во-первых, прошу не тыкать и не грубить обслуживающему персоналу, – произнес он деревянным голосом. – Во-вторых, посмотрите сначала цены!

– Какие еще цены?

Роджер полистал меню.

– Один стандартный кусок – пятьдесят бермубликов? – Половина пиццы – полтора бермуталера? Целая – три? Да у меня и одного нет, что еще за бермублики и бермуталеры такие?

– Нет так нет, – злорадно, хотя и вежливо, сказал официант, захлопнул меню и удалился.

– Ну, дела! – Роджер почесал в затылке и бросился в булочную напротив – есть хотелось нестерпимо.

Но и в булочной на всё были цены. Небольшая толпа стояла и молча взирала на них и на виртуальную продавщицу, которая ела виртуальную булку и виртуально, но довольно нахально улыбалась.

Роджер побежал к Бонсу. Желание найти его было столь велико, что через полчаса он отыскал «Санта Марию». Бонс уныло сидел на камбузе, оттирая до блеска какую-то кастрюльку.

– Эй, дружище! – закричал Роджер. – Скучаешь? Я тебя развеселю: индейку мне – целиком! И поросенка! И салат из крабов! И…

– Ничего нет, – печально сказал Бонс. – Я ведь настоящий кок, у меня ничего воображелаемого нет, я покупаю на рынке натуральное мясо, хотя тоже, конечно, воображелаемое, и уж из него…

– Короче!

– Короче – требуют какие-то деньги. У меня их нет. А суп из топора я варить еще не научился…

– И там деньги? Что ж теперь, с голода подыхать? – завопил Роджер.

Нет, подыхать с голода он не собирался. Он помчался в школу, заглянул в столовую, но там еду только еще готовили, из прежнего ничего не осталось – он сам же все и съел.

Роджер поспешил к Нику:

– Ты слышал, деньги какие-то ввели? И что теперь делать? Да отвлекись ты на минутку! Друг ты мне или нет?

Ник с трудом отвел глаза от монитора:

– Конечно, друг. Дай только седьмой уровень пройти, ладно?

И углубился опять в игру.

Тогда Роджер обратился к Томасу.

– Командир, воображелай кусок колбасы, а? Есть очень хочется! – на этот раз Роджер даже не стал прибегать к своим обычным уловкам.

Томас считал своим долгом помогать слабым, поэтому вытянул руку, и на ней стал проявляться аппетитный кусок колбасы. Роджер уже готов был схватить его, но тут колбаса стала бледнеть, таять – и растаяла совсем.

– Ты чего? Шутишь, что ли? – закричал Роджер.

– Видишь ли, – размеренно ответил Томас, – пока ты где-то шатался, Блюм рассказал нам о новых условиях жизни в Бермудии.

– Видел я уже эти условия! Бермуталеры какие-то! Ну и что?

– А то. Несправедливо получается. Я постоянно учусь, тренируюсь, а ты ничего не делаешь.

– Я делаю! У меня просто не получается! У меня соображалка работает лучше, чем у вас всех, а с воображалкой почему-то плохо.

– Вот и сообрази что-нибудь, – посоветовал Томас.

Подобные истории происходили по всей Бермудии. Те, кто был в состоянии воображелать еду и одежду, сначала не почувствовали особенных изменений. Но таких людей оказалось не так уж много. К тому же их возможности тоже были ограничены. Ну, умеет Томас создать себе колбасу или Ли Чен – пирожки, но сколько проживешь на колбасе и пирожках? Хочется чего-то еще, а это что-то теперь недоступно. Те же, кто вообще ничего не умел, толпами метались, как и Роджер, по всей Бермудии, смешавшись и забыв при этом, кто синий, кто зеленый. Постепенно возле ЦРУ собралась толпа голодных, требующих разъяснений.

– Что-то мы не продумали, – сказал Ольмек. – Слышите, как кричат? Как бы хуже не вышло.

– Пусть работают! – ответил Мьянти.

Собравшимся объяснили: работайте, получайте деньги, а за деньги сможете купить что угодно.

Ответом был ропот: пока найдем работу, пока получим деньги… А есть-то уже сейчас хочется!

Ольмек и Мьянти, не привыкшие распутывать такие узлы противоречий, обратились к Олегам, которые теперь неотлучно находились при них, с просьбой найти выход из ситуации.

– Все просто, – сказали Олеги. – Каждому для начала выдаем какие-то средства. Небольшие. Половину деньгами, а половину ваучерами. Кто-то проест, кто-то начнет ваучерами торговать, тут же возникнет рынок ценных бумаг. Откроем кредиты под хорошие проценты. Возникнет живая банковская система.

Председатели ничего не поняли, но согласились.

И каждый бермудянин получил по сто бермуталеров и по ваучеру на такую же сумму. Выдавали координаторы, консультанты и менеджеры ЦРУ, выдавали по числу жителей Бермудии, которое никогда не было точным, поэтому определенные суммы остались у раздатчиков. Кто-то вернул их в казну, а кто-то припрятал и потихоньку занялся спекуляцией. То есть рынок начал развиваться даже интенсивнее, чем предполагали Олеги. К обеду бермудяне, не привыкшие себе ни в чем отказывать и к тому же голодавшие несколько часов подряд, потратили на еду все наличные деньги. А воображелатели высоких уровней и деньги, и ваучеры отложили до худших времен.

Эти времена наступили уже после полудня – не для них, а для тех слабых воображением бермудян, кто, израсходовавшись на обед, желал теперь поужинать. Самые сообразительные из сильных воображелателей начали скупать у них ваучеры за половину, а то и четверть стоимости.