Пропавшие в Бермудии - Слаповский Алексей Иванович

Потом сконструировали еще один станок – для металлических мелких денег, которые назвали бермубликами. Это напоминало им и рублики, и бублики. В одном бермуталере – сто бермубликов. Монеты были по 1, 5, 10, 20, 50 бермубликов и по одному бермуталеру. Наштамповали их для начала около миллиона.

Потом взялись за составление финансовых схем, которые в ближайшее время должны будут превратить Бермудию в настоящее государство.

52. Обмен пленниками

Наутро Мьянти узнал, что зеленые держат в тюрьме детей – вместе с будущим королем Виком (в том, что Вик станет королем, он не сомневался).

Это его, конечно, возмутило, он пожелал связаться с Ольмеком. Но Ольмек в данный момент не хотел обсуждать неприятные вопросы, он плавал в море для здоровья и удовольствия, окруженный дельфинами и красавицами, потом принял приятный горячий душ, потом завтракал под большим тростниковым зонтом, любуясь окрестными видами. Сзади шумел водопад Виктория, падая с огромной высоты (но негромко шумел, Ольмек отрегулировал звук), впереди в антарктическом заливе медленно плыл, сверкая на солнце, айсберг, с которого в воду прыгали пингвины, справа шумела дремучая тайга, а слева на зеленой лужайке паслись добродушные голландские коровы. Для полноты не хватало индустриального пейзажа, поэтому над Ольмеком беззвучно прокатывались вагоны монорельсовой дороги на уровне примерно десятого этажа, высился тут и небоскреб, начинаясь с середины, то есть первых тридцати этажей у него не было. На ветках развесистого дуба сидели и исполняли меланхолическую композицию музыканты латиноамериканского джаза 50-х годов – Ольмек любил завтракать под эту музыку.

Мьянти, благодаря своей невероятной силе, сумел преодолеть сопротивление Ольмека и все-таки попал в это место. Но Ольмек сделал вид, что не заметил его, и тут же перенесся в глухие сибирские дебри, устроившись возле таежной сторожки. Только водопад и дуб с музыкантами прихватил с собой.

Через минуту, отмахиваясь от комаров, из тайги вышел Мьянти.

– Ну, хватит, хватит, коллега! – укоризненно произнес он.

– Уважаемый враг? – удивился Ольмек. – Рад вас видеть! Позавтракаете со мной?

Приветливость Ольмека была искренней, но в глубине души он еще не хотел видеться с Мьянти, еще не был готов к разговору, поэтому, сам того не желая, оказался в безлюдных горах Синайского полуострова. Унылый бедуин с унылым верблюдом стоял возле глинобитного дома и безучастно смотрел на вершины гор. Ольмек отхлебнул прохладного каркаде из маленького стаканчика. Из-за верблюда вышел Мьянти.

– Это уже не смешно! – раздраженно сказал он. – Я не собираюсь гоняться за вами по всему миру, уважаемый враг!

– Сами знаете, я остаюсь на месте. И знаете также, что мы не можем приказывать своему подсознанию. Оно, извините, не захотело вас видеть, что я могу поделать?

– Бросьте! – махнул рукой Мьянти и сел возле Ольмека. Бедуин подал ему тоже стаканчик каркаде. – Пора бы с вашими способностями научиться владеть своим подсознанием!

– Будто вы владеете?

– Стараюсь, по крайней мере. Сейчас-то вы остались тут, хотя по-прежнему не хотите меня видеть? – проницательно спросил Мьянти.

– Видимо, мое подсознание решило, что разговора все равно не избежать. Вы по поводу пойманных шпионов?

– Они не шпионы. Дети хотели провести опрос. С каких пор это запрещено?

– Жарко, – вместо ответа сказал Ольмек.

И они оба оказались опять на берегу моря под тенью зонта.

– Давайте сэкономим время, – предложил Ольмек.

– Разумно.

– Вы сейчас скажете, что детей надо выпустить. Тем более что среди них ваш кандидат. А я скажу, что ваш разбойник Мануэль схватил десятки зеленых. Вы скажете, что Мануэль вам не подчиняется. Я скажу, что меня это не волнует. И так далее. Мы будем спорить около часа и сойдемся на том, что я выпущу детей и Вика, а вы заставите Мануэля выпустить всех зеленых узников. Предлагаю согласиться на это без всякого спора.

Мьянти возмутился:

– А что это вы за меня решаете?

– Я не решаю, я просто предвижу ход разговора, как и вы. Не первый год общаемся. И не первое столетие.

Мьянти усмехнулся:

– Тоже верно. Что ж, вы угадали – обменяемся пленниками. И постараемся всеми силами избежать военного конфликта.

Ольмек связался с Мощным Ударом и отдал приказ отпустить узников, как только вице-председатель узнает, что отпущены пленники Мануэля.

А Мьянти направил соответствующие указания Грязи Кошмаровне Сволочатовой, которая явилась к Мануэлю и объяснила ему, что из-за его непреклонности могут пострадать дети. Мануэль, услышав об этом, тут же всех выпустил: очень уж любил детей и не переставал мечтать о собственных – от Лауры, хотя никак не мог сообразить, как это устроить. Ведь он по-прежнему все-таки еще хочет ее убить. Он может терпеть – год, два, возможно, и больше, но когда-нибудь терпение кончится, желание убить возобладает – а если она станет матерью их детей, как он сможет в таком случае поднять на нее руку? Проклятая Бермудия, размышлял Мануэль, до чего жуткие вопросы ставит она перед человеком!

После этого Мощный Удар выпустил юных заключенных.

Вика и Ника немедленно позвали к Председателям.

53. Председатели готовят Вика и Ника к предвыборной борьбе

Ник оказался во дворце, а Вик – в пустом зале. На самом деле это было одно место, просто Ольмек его устроил по своему усмотрению, а Мьянти – по своему. Стоя на своих половинах, они приветствовали братьев, появившихся одновременно – так договорились Ольмек и Мьянти. Чтобы ни у кого не было преимущества.

Братья поздоровались с Председателями, но проигнорировали друг друга – потому что не видели и не слышали.

– Итак, ребятки, – сказал Мьянти. – Вам предстоит серьезное испытание. По обычаю вы должны в день выборов устроить публичный диспут. Правила его таковы: критиковать, но не обзываться. Хвалить себя, но не слишком. Выдвинуть программу, которая понравится большинству.

– А учитывая, что ваши будущие подданные поделены на два лагеря, – подхватил Ольмек, – вам надо ухитриться не обидеть ни тех, ни других. Сейчас Ник – кандидат от зеленых, а Вик – кандидат от синих, но тот, кто станет королем, будет повелевать всем народом. Поэтому Ник, агитируя за то, что в идеале лучше бы всем остаться в Бермудии, должен оговориться, что каждый имеет право выбора и никто не запрещает желать исчезнуть из Бермудии, да цветет она вечно!

– А Вик, – продолжил Мьянти, – агитируя за то, что в идеале лучше бы всем исчезнуть из Бермудии, должен оговориться, что каждый имеет право выбора и никто не запрещает желать остаться в Бермудии, чтоб ей пропасть! Это политика.

– Это политика, – подтвердил Ольмек. – И мы сейчас с вами потренируемся. Начнем со взаимной критики.

Братья молчали. Они бы не прочь подвергнуть друг друга взаимной критике, но как это сделать?

– Мы забыли! – сказал Мьянти. – Они же пожелали исчезновения друг другу, они друг друга не видят и не слышат!

– Да, я как-то упустил это из вида, – задумался Ольмек. – И что делать?

– Ладно, мы попробуем, – сказал Ник. – Где он находится?

Ольмек указал ему направление, Ник повернулся и сказал:

– Вечно ты считаешь себя умней других.

– Я не считаю себя умней других, – ответил Вик, – я считаю себя умней тебя – потому что это правда. Я старше, я больше знаю.

– Он знает! Можно знать полным-полно всего, а оставаться дураком! Ты одно с другим не путай!

– От знаний развиваются мозги, это всем известно! – с усмешкой сказал Вик.

– Если у кого их мало, развивай не развивай, толку нет! А если кто от природы умный, то он, если чего не знает, просто соображает! – заявил Ник.

– Как можно соображать про то, что не знаешь? – ехидно спросил Вик. – Ну давай, сообрази что-нибудь про квадратные уравнения! Не сможешь – потому что не знаешь!