Пропавшие в Бермудии - Слаповский Алексей Иванович

– Вот они! – закричал Олег-Грубиян. – Сейчас мы с ними потолкуем!

И они вывалились гурьбой из резко затормозившей машины и ворвались в кафе.

– Спокойно! – закричал им Олег-Финансист-Хороший. – Давайте все обговорим!

– Тебе только обговаривать! – презрительно ответил Олег-Финансист-Нехороший. – Переговорщик нашелся. Где наши дети?

– Они такие же ваши, как и наши! – задорно ответил Олег-Ребенок. – А если кто подойдет, получит по лбу!

Олег-Выпивоха схватил со стола бутылку и запустил ею в Олега-Спортсмена, чуть не задев при этом Ольгу. Хорошо, что не попал.

Посетители кафе, живые бермудяне с ужасом смотрели на невероятную сцену: десять абсолютно одинаковых людей начали драться друг с другом. Когда и один-то человек бьет самого себя, смотреть неприятно, а тут…

Неизвестно, чем бы это кончилось. Уже в руках у кого-то оказалась бейсбольная бита, у другого – нож, а у третьего – вообще пистолет (сила гневного воображелания!) – и, возможно, в результате побоища Олег остался бы наконец в единственном числе. Но кем, вот вопрос! Ладно бы, если Спортсменом или Отцом, а если Бездельником или Гулякой? Какого отца имели бы тогда Вик и Ник, какого мужа – Настя?

Но тут автобус с футболистами подкатил к кафе, потому что один из хороших Олегов подумал о том, что такая выручка была бы нелишней, а кто-то из футболистов вспомнил об Олегах.

Футболисты, естественно, не могли понять, кто есть кто, поэтому мощными руками похватали всех, отволокли в автобус, там связали им руки и ноги гетрами и запасными футболками.

– Что будем делать? – спросил Бышовец.

– Отвезем в ЦРУ, – предложил летчик.

Водитель включил навигационную систему, высветился сине-зеленый значок. И он поехал, ориентируясь на него, что было непросто, потому что в искривленном пространстве Бермудии здания и прочие объекты постоянно меняли положения относительно друг друга.

– За час доедем? – тревожно спросил Бышовец.

– А что?

– Через час у нас тренировка. Если не успеем, то…

Он не договорил, но все его поняли. Не начать вовремя тренировку для футболистов означало страшные муки. Что-то вроде ломки, как говорят люди, больные ужасной болезнью – наркоманией.

32. Вику предлагают стать кандидатом. Опасные гонки. Снова Ричард Ричард

Мьянти вез Вика в ЦРУ, хотя мог бы и просто туда переместиться, но ему хотелось прокатить мальчика и по дороге поговорить с ним. К тому же он просто очень любил водить автомобиль. И умел.

В Бермудии это не так легко: мало просто управлять, надо внимательно смотреть на дорогу и понимать, что на ней творится. Одни машины на них – отраженные, виртуальные копии тех, что существуют во внешнем мире. Другие – воображенные кем-то из бермудян, живущих в окрестностях, которым хочется видеть оживленную трассу – как они привыкли видеть у себя дома. И лишь редкие автомобили настоящие, с настоящими людьми. Казалось бы, каждый из них мог воображелать пустое шоссе и ехать без препятствий. Но, во-первых, все-таки не каждый, не у всех имелась такая сила, а во-вторых, что это удовольствие ехать, если никого не обгоняешь? Попал недавно, кстати, в Бермудию один москвич, который, проживая в столице, страшно злился на бесконечные заторы и пробки. В Бермудии же заскучал по Москве и каждое утро, выезжая как бы по делам (дел у него в действительности не было), воображелал пробку. Он двигался в ней рывками, находя свободные места, радуясь, если обогнал три-четыре машины, ругался на тех, кто не давал проехать, неловко разворачиваясь или неожиданно перестраиваясь, злился, нервничал, стучал по рулю, ругался направо и налево и часа через четыре, совершенно измотанный, возвращался домой, но был при этом почти счастлив…

Вот эти-то настоящие автомобили с настоящими бермудянами и представляли опасность: каждый видел дорогу по-своему, а бывшие жители Англии, Австралии, Японии и других стран, где левостороннее движение, вообще ехали по встречной полосе, считая, что это другие водители, то есть бывшие жители Европы, Америки, России и прочих государств, едут неправильно.

Мьянти имел хорошее чутье: виртуальные машины он проезжал насквозь на большой скорости (Вик поначалу невольно закрывал глаза), настоящие обгонял или ловко уклонялся от встречи с ними.

– Хорошо у вас получается! – сказал Вик.

Мьянти улыбнулся. Странно, но ему, живущему на свете две тысячи лет и, казалось бы, ко всему привыкшему, была приятна похвала тринадцатилетнего мальчика.

– Аварий здесь, наверно, не бывает? – предположил Вик.

– Почему ты так решил?

– Ну, если люди живут вечно, зачем так рисковать?

– И все-таки рискуют. Это парадокс, дорогой Вик, но люди всякий раз надеются, что ничего не случится. Они не верят, что могут умереть. Они быстро привыкают к мысли о вечности. Не все, конечно, но больше, чем можно было бы предположить.

Мьянти, говоря это, глянул на себя в зеркало – мы так часто делаем, когда говорим что-то, что нам кажется умным. Я не знаю почему. Может, чтобы зафиксировать выражение своего лица, запомнить – и делать его таким и в других случаях, когда говоришь глупости. Многим удается, поэтому часто кажется, что вокруг гораздо больше мудрых людей, чем на самом деле. Но в зеркале Мьянти увидел измененное лицо и тут же вернул собственное. Удивленному Вику объяснил:

– Я Мьянти, Председатель от партии синих, то есть ПТКХВ, то есть Партии Тех, Кто Хочет Вернуться. Слышал об этом?

– Да.

– Я знаю, ты попал сюда с желанием найти выход. Ведь так?

– Да.

– Довольно редкий случай: мало кто оказывается здесь, заранее решив, что будет искать способ отсюда выбраться, – потому что никто ведь не знает, куда именно попадет.

– Я просто думал над этой проблемой, – сказал Ник.

– Значит, ты будешь всегда хотеть найти выход. Легче всего это сделать, став правителем Бермудии. Королем.

– У вас есть король?

– Конечно.

– Вы хотите сказать, что когда-нибудь у меня появится шанс им стать?

– Не когда-нибудь. Скоро. На днях.

– А как это?

– Теперешний король подает в отставку. Он узнал о прибытии двух мальчиков с выдающимися способностями и порекомендовал выдвинуть вас кандидатами. Тебя и твоего брата.

Вик хмыкнул. И спросил:

– А разве это можно? Я еще не совсем взрослый.

– У нас это не играет роли.

– И по Конституции разрешается? – спросил политически грамотный Вик.

– Запросто. Она вся-то и состоит из двух пунктов.

Мьянти достал из бардачка папку в малиновом переплете и протянул ее Вику.

Тот раскрыл и увидел, что в папке ничего нет. Только обложка и на изнанке ее с одной стороны написано: 1. ВСЕ СВОБОДНЫ. А с другой: 2. КАЖДЫЙ МОЖЕТ БЫТЬ ИЗБРАН КУДА УГОДНО.

– Как видишь, – сказал Мьянти, – каждый! Без указания пола, возраста, национальности, цвета кожи и тому подобного.

– А что я буду делать, если меня выберут королем?

– Возглавлять государство.

– Слишком ответственно.

– Мне нравится твоя скромность. Не беспокойся, на первых порах тебе помогут. Я помогу, если хочешь.

– Нет, извините.

Мьянти не ожидал такого ответа. Он даже сбавил скорость.

– Как это нет? Почему нет?

– Потому что я же понимаю, что меня всерьез никто воспринимать не будет. Вы, наверно, хотите, чтобы я был король так себе, для отвода глаз?

– Ты ошибаешься! – горячо заверил Мьянти. – Ты будешь издавать указы, принимать постановления…

– Извините, – перебил Вик. – Какие указы? Какие постановления? Кто их будет исполнять, если тут все перемешано и никто никого не слушается? Анархия полная!

– Ты умнее, чем я думал, – оценил Мьянти. – Но никто не может быть умнее Бермудии. Ты попал в нее с желанием найти выход, должность короля облегчит тебе поиски. В твоих ли силах пойти против этого желания?

– Нет, – сознался Вик.

– Далее. Если ты победишь, в чем я не сомневаюсь, ты станешь главным, первым и фактически единственным. А твоего брата как бы не будет. Он как бы исчезнет. И это тоже было твоим желанием.