Пропавшие в Бермудии - Слаповский Алексей Иванович

– То есть… То есть ты не Хорхе? Не настоящий Хорхе? Ты мой сон?

– Не совсем. Я реализация твоего сна.

– То есть на самом деле ты не существуешь?

– Вообще-то, если объективно, нет. Но если субъективно, для тебя, существую. И для себя тоже.

– То есть по-настоящему ты не можешь ее защитить?

– Почему? Могу. Сны, знаешь ли, неплохая защита.

– Скажи, где она? Ты мой сон, я тебе приказываю!

– Сну не очень-то прикажешь, он как хочет, так и снится. Ты сам не хочешь, чтобы я сказал. И вообще, стыдись: бывший командир, воин, опытный летчик – угробил целую семью!

– Я не угробил. Они, наверно, тоже захотели оказаться здесь.

– Тогда ищи их! Это тебя отвлечет, а то так и будешь хотеть убить Лауру.

– Где я их найду? Что здесь вообще такое?

– Здесь? Бермудия – страна исполняющихся желаний, искривляющихся пространств, возможности встретиться с кем угодно при невозможности сделать это когда хочешь.

Мануэль не понял. То есть он понял только одно:

– То есть, если я попал сюда с желанием убить Лауру, это желание во мне не исчезнет?

– Дошло наконец. Всего-то с третьего раза, – хмыкнул дракон.

– Нет, но это же ужасно, – сказал Мануэль.

– Еще ужасней то, что даже если ты ее убьешь, все равно будешь хотеть убить ее. Желания тут не пропадают, даже если они исполнены.

– Нет, но как? Нельзя же убить человека два раза?

– Ты будешь выдумывать себе новых Лаур и опять их приканчивать.

– Ерунда. Ты не просто сон, ты дурной и глупый сон!

– С кем поведешься, от того и наберешься! – обиженно проворчал дракон.

– Я хочу ее видеть! Я… я, может, и не так хочу ее убить! В прошлый раз я увидел ее – и не хотел убить.

– Потому что рядом был я, – объяснил Хорхе. – И твоя злость перенеслась на меня. Для этого я вообще и существую. А увидишь ты ее тогда, когда она захочет тебя увидеть. Тут встречи возможны только при взаимном желании.

– Ты-то откуда все знаешь? – подозрительно спросил Мануэль. – Тебе местные сны об этом рассказали?

– Если кто-то считает, что сны не могут общаться… – неопределенно ответил Хорхе.

– И все-таки я не понимаю, – сказал Мануэль. – Как это может быть? Я что, не вправе изменить своего желания?

– Где-то в другом месте – да. А здесь – нет. Можешь его подавлять, конечно. Какое-то время. Знал я там, в другом мире, одну парочку: муж до того ненавидел жену, что купил пистолет, продумал план убийства, но все откладывал, откладывал… Жена состарилась, стала некрасивой – и он вовсе раздумал ее убивать. Какой интерес убивать старую и некрасивую женщину? Да и прожили вместе уже лет тридцать. Он ее даже полюбил под конец.

– Постой! – вскричал Мануэль. – Ты мне морочишь голову! Ты ведь не кто-то посторонний, ты мой сон! Ты можешь знать только то, что знаю я! А я этой истории не знаю! Или тебе опять другие сны рассказали?

– Зачем? На вечеринке у Рауля ты крепко принял и заснул, а Рауль как раз рассказывал эту историю. Ты ее слышал – и запомнил.

– Но я спал!

– Мозги никогда не спят, чтобы ты знал! Ты помнишь все, что слышал и видел во сне и наяву. Просто тебе это не вспоминается.

Вконец замороченный Мануэль унизился до того, что спросил у Хорхе – то есть фактически у собственной фантазии:

– Так что мне делать?

– Я уже сказал. Отвлекись, попробуй найти людей, которые вместе с тобой сюда попали. Ты же пилот их самолета. Тебя не мучает совесть?

Мануэль прислушался к себе и сказал:

– Мучает.

Потом еще прислушался:

– А это что?

– Это шум самолета. Тебе уже хочется полететь на поиски.

– В самом деле!

Мануэль выбежал из пещеры.

И не поверил своим глазам: со стороны моря снижался его самолет. Мануэль узнал бы его из тысячи других, в том числе похожих!

Мануэль побежал навстречу самолету.

А Хорхе стал уменьшаться, уменьшаться – и превратился из дракона в человека. Он с наслаждением расправил руки и ноги, потянулся, а потом лег и заснул – потому что снам тоже надо отдыхать, они тоже спят. Иначе где они бывают, когда нам не снятся?

29. Ольмек и Мьянти хвалят Вика и Ника и советуются с Печальным Принцем

Правители Ольмек и Мьянти были заняты серьезным делом: обсуждали результаты тестирования Ника и Вика.

– Потрясающе! – сказал Ольмек. – Этот Ник попал человеку-мишени в лоб десять раз подряд! Сила воображелания феноменальная для такого возраста! А ваш Вик десять раз промахнулся!

– Он не промахнулся, и вы это знаете, – возразил Мьянти. – То есть промахнулся, но нарочно. И попал десять раз подряд в одну точку. Он – добрый человек.

– Ник тоже незлой.

– Ольмек, дорогой мой, мы с вами уже тысячу лет об этом спорим!

– Спорить не о чем, – усмехнулся Ольмек. – Мы оба знаем: воображение – это то, что отличает человека от других существ. Люди способны предвидеть последствия своих действий.

– Если бы! – печально сказал Мьянти. – Если бы люди действительно реально понимали, к чему приведут их действия, если бы они действительно обладали богатым воображением, они избежали бы многих неправильных, дурацких, а часто просто зверских поступков. Поэтому я всегда говорил: быть добрым может лишь тот, у кого развито воображение!

– Значит, Ник – добр! – воскликнул Ольмек.

– Не путайте! – поднял палец Мьянти. – Есть два вида воображения: воображать за себя и воображать за других! Вик вообразил, как больно бывает человеку, и не стал кидать – даже в виртуального!

– А Ник реалист! Виртуальному не больно! Просто ваш Вик слабак, он представил, как ему было бы больно, понимаете разницу? Нет, Ник молодчага! – радовался Ольмек.

– Вик, между прочим, вообразил и показал целый фильм! А ваш Ник даже стакана молока не вообразил!

– Зато вообразил настоящую банку с настоящим напитком! И я знаю почему! Он не умеет воображать то, чего не хочет, зато прекрасно воображает то, что хочет! Сила желания – вот что главное! И у Ника эта сила есть! Как он всех победил своим домом, а?

– Всего лишь подчеркивает его эгоизм, – холодно констатировал Мьянти. – С душем, кстати, та же история: Ник все подстроил под себя, а Вик – для всех. И дом создал такой, что все остались довольны.

– Это ложный путь, все довольны никогда не будут! Довольны бывают единицы, а остальным нужно либо внушить, что они довольны, либо заставить их обслуживать тех, кто доволен!

– Вы не гуманист! – уличил Мьянти Ольмека.

– А я и не скрываю! – рассмеялся Ольмек. – Но мой негуманизм ведет к сохранению жизни на земле, а ваш гуманизм приведет к уничтожению человечества! Представьте, что акулы перестали есть морских окуней, окуни – песчанок, песчанки – кораллы, кораллы – водоросли, все перестали есть друг друга! И что? А то, что океан через год переполнится – и все сдохнут!

Тут Мьянти почувствовал, что его ладонь сжимает что-то. Посмотрел – короткий гладиаторский меч.

Одновременно Ольмек увидел в своей руке копье.

– Опять мы увлеклись, – сказал Мьянти, отбрасывая меч.

– Да, – согласился Ольмек, отбрасывая копье. – И о чем мы спорим? Вы считаете Вика хорошим – на здоровье. Я тоже не отрицаю, что он способный парень. Как и Ник. Это мы и хотели проверить. Результаты замечательные.

– Одно меня смущает, – сказал Мьянти. – Все-таки соперниками будут два брата. Как бы нам не помешали их родители.

– Да, это вопрос, – согласился Ольмек.

И они посмотрели куда-то в сторону и вверх.

И там появился прозрачный шар, в котором печально сидел Печальный Принц.

– Что посоветуете, Ваше Высочество? – спросил Ольмек.

– Лучше пусть временно окажутся врагами хорошие люди, чем плохие – навсегда, – ответил Печальный Принц. – Но испытания еще не закончены. Надо, чтобы они попали во Дворец Изобилия. Там станет ясно, кто они на самом деле.

– Создать Дворец Изобилия очень трудно, – заметил Мьянти.