Пропавшие в Бермудии - Слаповский Алексей Иванович

– А вы не знаете? Ну да, вы же из прошлого!

В автобусе дружно рассмеялась дюжина молодых здоровых голосов.

– Лезь к нам, расскажем! – предложил парень.

Олег-1 вошел в автобус и увидел футболистов. Лицо одного из них показалось ему очень знакомым – кажется, это тренер Бышовец. То есть он потом стал тренером, а теперь, в прошлом, еще футболист.

– Извините, вы…

– Точно! – подтвердил человек, похожий на Бышовца. – Вот об этом и расскажем!

И Олег-1 услышал следующую историю: в 1970 году футбольная команда СССР полетела на чемпионат мира в Мексику. Партия и правительство поставили перед ними задачу: выйти в финал. Как минимум. В идеале – занять первое место. Потому что пора: в 60-м году мы стали чемпионами Европы, в 64-м тоже были близки к победе и проиграли в заключительном мачте хозяевам еврочемпионата, испанцам, в 66-м, в Англии, в первый раз (и, как потом выяснилось, в последний) дошли до полуфинала чемпионата мира.

Настроение было боевое. В тяжелых условиях мексиканского климата сыграли вничью с мексиканцами, которым на климат было по понятным причинам наплевать, обыграли Сальвадор и Бельгию, в четвертьфинальной игре предстояла встреча с Уругваем, который едва выполз из своей группы, сыграв вничью с Италией, продув шведам и выиграв у Израиля со счетом 2:0. То есть – несчастных два гола, а у наших было шесть!

Но – не получилось. Игра не пошла. Уругвайцы забили один гол, наши ни одного. Все кончилось.

Не дожидаясь конца чемпионата, сборная отправилась домой. В пути они узнали, что бразильцы наказали в полуфинале уругвайцев – 3:1, но от этого им не стало легче.

Футболисты молча летели в самолете и думали только об одном: эх, если бы вернуться, если бы повторить этот матч! А уж потом с Бразилией как-нибудь разобрались бы. И в финале с ФРГ тоже.

Все в самолете думали о том же. Даже пилоты, потому что были страстные болельщики. Даже стюардессы. И всем захотелось провалиться от стыда…

И провалились, то есть оказались в Бермудии – на футбольном поле, лицом к лицу с ненавистной уругвайской командой. Прозвучал свисток, наши футболисты бросились вперед – гол! Гол!!! Гол!!!!!!!!!!!!!!!!! На первой же минуте! А на второй минуте – второй. На третьей – третий… И лишь когда на восьмой минуте восьмой мяч пролетел сквозь вратаря, игроки почуяли неладное…

На родине же, узнав о бесследном исчезновении самолета, партия и правительство пришли в замешательство. Партия предположила, что самолет предательски улетел в заграничную страну. Правительство выдвинуло версию о тайном выстреле американской ракеты, так как самолет летел вблизи от острова свободы Кубы. Как бы то ни было, назревал страшный международный скандал. Недоброжелатели с Запада могли решить, что футболистов наказали за проигрыш – уничтожили или сослали на Колыму, то есть поступили так, как поступали в сталинские времена. Но теперь другое время, нельзя давать повод для слухов и сплетен. «Надо что-то придумать», – распорядился товарищ Брежнев.

И придумали: срочно отыскали двойников для всех, кто находился в самолете, родственников строго предупредили о сохранении государственной тайны. А болельщики, которые придут встречать, издали ничего не заметят (кстати, болельщики отнеслись к выходу в четвертьфинал вполне благодушно и даже радостно, в отличие от партии и правительства). Объявили, что самолет задерживается по метеоусловиям, двойников меж тем усадили на другой, точно такой же, подняли в воздух, а потом самолет развернулся и пошел на посадку.

Встреча, цветы, поцелуи, радость…

Но надо было и дальше как-то выходить из положения: вернувшиеся игроки должны играть! Двойников обучили в срочном порядке, и они уже через два месяца участвовали в чемпионате СССР. Некоторые очень старались и даже достигли уровня тех, кого заместили, тот же двойник Бышовца, но большинство стали играть из рук вон плохо, а, глядя на них, опустили руки (или, можно сказать, ноги) и другие.

– И с тех пор футбол у нас упал! – грустно заключил Бышовец.

Олег-1 не мог не согласиться.

Футболисты рассказали ему и все остальное: что такое Бермудия, как тут живут, что такое День равноденствия и выборы. В общем, очень облегчили Олегу-1 понимание всех обстоятельств, хотя и огорчили его, конечно. (Правда, перспектива вечной молодости порадовала, но он подозревал, что и в этом есть какой-то подвох.)

– А вы-то чем занимаетесь? – спросил он.

– Играем! Мы теперь лучшая команда всех времен и народов. Воспитали спарринг-партнеров, каждый день тренируемся!

– Ведь и надоест, пожалуй? Перспектива-то поучаствовать в чемпионате мира сомнительная, – посочувствовал Олег-1.

– А куда деваться? – грустно ответил Бышовец. – Мы попали сюда с желанием победить. И от этого желания никогда не отделаемся. Мы обречены вечно играть и вечно тренироваться.

– А пробовали не играть?

– Пробовали! – хмуро отозвался кто-то с заднего сиденья. – Держались сутки и еще полночи, а ночью выскочили на поле и играли до самого утра, пока не попадали…

– Да… – задумчиво оценил Олег-1. – Не позавидуешь.

– А ты-то сам чем занимался? – спросил Олега-1 человек в форме летчика (он теперь был вынужден вечно болеть за команду и находиться при ней, поэтому уже ненавидел игроков, но не мог без них жить). Спросил, надо заметить, с некоторым ехидством.

Олег-1 сделал вид, что не почувствовал этого подтекста, и ответил, ничуть не гордясь:

– Я финансист.

Весь автобус захохотал.

Смеялись долго, с аппетитом, со словами «ой, не могу!», некоторые даже до икоты.

– В чем дело? – сухо поинтересовался Олег-1.

– А в том! – ответил летчик. – Как ты будешь заниматься финансами, если их тут нет? Если тут все даром?

– Ну… Мало ли… Я в детстве рисовать умел. Стану художником.

– Нет, брат. Ты будешь хотеть заниматься финансами! Без вариантов! – сказал летчик. Но после этого смягчился, вспомнив, что и ему не лучше, хлопнул Олега-1 по плечу: – Не кручинься! Бывает и хуже! Есть тут один старик, он всю жизнь собирал драгоценные камни. Пятьдесят лет на это ухлопал. Жульничал, воровал, убивал даже, гад. Его хотели судить, а он сбежал со всей коллекцией. Попал сюда. И в страшном горе.

– Почему?

– Да потому что при небольшой тренировке здесь можно соорудить любой бриллиант! – сказал летчик и выставил ладонь, на которой тут же возник сверкающий драгоценный алмаз.

– Настоящий? – спросил Олег-1.

– А то! – ответил летчик и выкинул бриллиант в окошко. – Или ты говоришь: художником стать. Художники тоже есть. Ну и что? Он рисует двадцать лет, сто, потом достигает своего потолка. И все на этом. Хоть расшибись, лучше самого себя не нарисуешь.

– Не скажи, – вмешался Бышовец. – Говорят – нет предела совершенству.

– Да есть! – отмахнулся летчик. – Вы вот тоже – хорошо играете, слов нет, а предел уже наступил. Уже не лучше самих себя. Всему есть предел!

Бышовец ничего на это не сказал, понурился.

А Олегу-1 стало страшновато.

– Печальная тут у вас страна, – сказал он.

– И не говори! – вздохнули футболисты.

Но тут с заднего сиденья веселый голос ободрил:

– Ничего! Есть чем заняться…

И он перечислил всякие веселые занятия, достойные, на его взгляд, настоящего мужчины, о которых взрослые и так знают, а детям знать не обязательно. То есть они тоже знают, но зачем об этом говорить? Если все и так знают?

– А хотите заняться серьезным делом? На досуге. Есть же у вас досуг?

– Каким это делом? – подозрительно спросили футболисты.

– Понимаете, я не один. Нас несколько.

И Олег объяснил футболистам, что произошло: их тут, возможно, не меньше десяти. Некоторые порядочные, а другие очень даже не очень. Вот бы хорошо всех найти и собрать в одном месте.

– Поездите по городу немного, если увидите, пригласите в автобус, и так мы все соберемся – потому что как-то надо решать вопрос. У нас, то есть у меня, тут жена, дети, им нужен один отец, а не целая компания.