Шервуд Смит - Рена и потерянная принцесса

Ехали целый день. Тайрон за все время рта не раскрыл, а Коннор лишь иногда бросал одну-две фразы и тоже умолкал надолго. Рене казалось, что они все еще сердятся на нее за упрямый отказ вернуться обратно в Кантирмур. На полпути они остановились в тенистой роще отдохнуть, перекусить и напоить уставших лошадей. Хозяйка гостиницы дала им в дорогу пирожков и сушеного мяса, а Коннор получил вдобавок от чародея, жившего в городе, добрый запас сухого печенья, которое они решили сохранить на будущее.

Передохнув, снова пустились в путь. Рена по своему обыкновению вертела головой и все вокруг замечала и отмечала. Они уже давно миновали долину реки и теперь ехали в холмах. На востоке, из-за горизонта медленно вырастали горы, становясь по мере приближения все отчетливее и неприступнее.

К вечеру путники достигли опушки темного, неприветливого леса. Решив не углубляться в него, они двинулись вдоль ущелья, заросшего редкими кустами и небольшими деревцами, цепляющимися за каменные, лишь чуть присыпанные землей выступы. Наконец отыскалась удобная лощинка, где они и устроили привал. Привязав и накормив лошадей, подкрепившись остатками еды, стали располагаться на ночлег. Коннор вдруг вытащил небольшую складную кровать и хотел уступить ее девочке. Но Рена отказалась наотрез и привычно улеглась на траву, завернувшись в плащ.

Она лежала не засыпая, глядя на проплывающие над ней в темном небе призрачные облака, на крупные звезды в разрывах облачной пелены. Мальчики лежали тихо, то ли заснув, то ли притворяясь спящими. Но вскоре Рена услышала, как дыхание Коннора стало ровным, медленным, глубоким. А Тайрон не спал, она это ясно видела. Рена хотела было заговорить с ним, но на нее напала сонливость, веки стали тяжелыми, руки и ноги ватными.

Когда Рена утром проснулась, Тайрон, к ее удивлению, продолжал сидеть, так и не сомкнув глаз. Словно бы очнувшись, он потряс головой и стал молча сворачивать плащ.

Коннор стоял поодаль, сыпал крошки суетящимся вокруг него птицам и тихо посвистывал. Какая-то большая черная птица, шумно захлопав крыльями, метнулась к мальчику и чуть ли не выхватила из его руки сухую корку хлеба.

— Коннор! — окликнул его Тайрон.

Коннор резко обернулся. Вспугнутые птицы галдя взмыли в небо.

— Поехали.

Коннор кивнул и быстрыми шагами направился к ним.

Когда они уже сели на лошадей, Коннор вдруг спросил:

— А не завернуть ли в ближайшую деревню? Купим еды. — Он вынул из кармана горсть монет. — У нас осталось всего лишь немного печенья.

— Не знаю… — неуверенно проговорил Тайрон, с некоторой опаской оглядывая окрестности.

— Не стоит, ваше высочество, — вмешалась Рена. — Вчера по дороге нам без конца попадались дикие овощи и фрукты. Зачем лишний раз показываться людям на глаза, когда еда прямо под ногами?

Рен оказалась права. Не успели они далеко отъехать, как она нашла целую поляну ранних ягод и накопала вкусных съедобных корешков, налившихся сладким соком после весеннего дождя. Днем, когда они проезжали мимо стада коров, Рена предложила подоить одну коровку, если, конечно, найдется посудина для молока. В седельной сумке Коннора оказалось кожаное ведро и глубокая миска. Рена со смехом сказала, что эта штуковина годится не только для питья, но и послужит хорошей шляпой во время дождя. Она взяла ведро и через несколько минут вернулась со свежим, теплым, пенистым молоком, которое они с удовольствием пили по очереди из миски.

Ближе к вечеру они снова устроили привал. Тайрон разглядывал сквозь сгустившуюся тьму грозно нависающие над горизонтом мрачные утесы.

— Еще два дня пути, и мы будем в горах, — сказал он, заворачиваясь в плащ, потом растянулся на густой мягкой траве и почти мгновенно уснул.

Рена удобно устроилась рядышком и сквозь путаницу высокой травы разглядывала Коннора, который сидел, прислонившись спиной к дереву и устремив взгляд к небу. Глаза его странно мерцали, отражая зеленовато-синий свет звезд. Рена приподнялась на локте, придвинулась поближе к Коннору. Тот поглядел на нее искоса.

— Не спишь, юная ученица?

— Это из-за меня Тайрон такой мрачный, да? — тихо спросила Рена. — Может, мне и впрямь лучше идти самой, отдельно от вас?

— Нет, нет, юная ученица, — зашептал Коннор. — Совсем нет…

— Мне бы хотелось, чтобы вы, ваше высочество, называли меня Реной, — осмелилась она. — А то слишком уж пышно получается: ю-на-я у-че-ни-ца. — Она фыркнула.

Рена не видела улыбки Коннора, но по голосу поняла, что он улыбается.

— Тогда и ты привыкай к моему имени — Коннор.

— Но вы…

— Ты, — поправил он. — Учти, я всего лишь восьмой ребенок королевы, у меня нет своих владений и к тому же скоро буду наверняка выкинут из школы волшебства. Так что с меня достаточно просто имени Коннор. Запомнила?

— Ладно. Ты — Коннор. Я — Рена. Договорились. — Она вдруг лукаво взглянула на принца. — А поклоны и реверансы? Они тоже отменяются? Или мы, карабкаясь по горам, должны будем на каждом шагу раскланиваться? — Коннор только улыбнулся в ответ, а Рена вдруг посерьезнела. — И все же что-то с Тайроном происходит. Только не говори, что мне показалось.

— Видишь ли, — медленно проговорил Коннор, — выкинут из школы не только меня, но и Тайрона тоже.

— Но почему? — прошептала Рена и тут же спохватилась. — О да… за то, что ушел без спросу. — И с возмущением добавила: — Неужто учеников выгоняют всего за один проступок? Это несправедливо!

— Самовольный побег не самый страшный проступок, — сказал Коннор. — Но Галфрид строго-настрого запретил обращаться к Идрес Рискарлан. Вот в чем дело. Тайрон говорил тебе?

— Так, упомянул между прочим.

— Но он наверняка не рассказал, чем это ему грозит. Не только исключением из школы волшебства, хотя и это для него большое горе. Важнее другое — в прошлом году он был выбран наследником Галфрида.

Рена задохнулась.

— Самого Галфрида, королевского чародея? — Она вдруг вспомнила: — Идрес назвала его: Тайрон, сын Галфрида. Из-за этого?

Коннор некоторое время колебался.

— Да, — сказал он наконец, — это его новое имя. — Рене показалось, что в голосе Коннора прозвучала нотка ревности, но увидеть его лицо в темноте не могла. — Тайрон здорово старался, и, по чести, он лучший среди нас, — проговорил Коннор, и Рена улыбнулась про себя, — Тайрон усвоил основы волшебства раньше всех, — продолжал нахваливать друга Коннор. — Он изучил семь языков, приобрел познания во многих науках и прежде других заслужил почетное звание геральдического подмастерья. Однажды он ввязался в ученый спор на ярмарке в Кантирмуре и вышел победителем. — Теперь в голосе Коннора слышалась явная гордость, словно это он сам переспорил целую толпу чародеев.

— Но это ужасно! — Рена смутилась и поправилась: — То есть ужасно, что с ним будет. Вот отчего он такой угрюмый последние дни. И неспроста, оказывается, оставил в Свободной Долине вместе с лошадью и свою сумку с книгами, зная, что Галфрид придет и все заберет. Выходит, ему придется отказаться от чародейства навеки?

— Нет. Он упорный и знает столько, что уже ничто не свернет его с выбранного пути. Тайрон просто жить не может без книг и учения. Остальные стонали от заданных уроков и часто отлынивали. Тайрон украдкой брал свечку в кровать и под одеялом по ночам читал какой-нибудь толстенный фолиант. Несколько раз чуть не устроил в спальне пожар. После этого ему разрешили одному заниматься в библиотеке допоздна.

— И все же его собираются выгнать? Да ваши учителя-чародеи не лучше приютских воспитателей! — возмутилась Рена. — Он ведь только старается сделать как лучше.

— А пока получается как хуже, — передразнил ее Коннор.

— Понимаю. Все эта противная Идрес, — с отвращением фыркнула Рена. — И зачем ему было соваться к ней?

— Думаю, лучше спросить у него самого. Честно говоря, и я тоже был против этой затеи. Многие считают, что ей нельзя доверять. Когда лирванцы убили все семейство Идрес, она единственная уцелела, отправилась прямиком к королю Андреусу и пошла к нему в услужение. Когда в Сенна Лирван пришел король Верн, у которого Андреус отобрал трон, он узнал, что именно Идрес готовится прибрать к рукам его страну.

— Но разве не король Верн заставил Идрес покинуть Сенна Лирван? Тайрон мне многое порассказал про те времена.

— Это правда.

— И что король Андреус так и не дал ей никакого владения, хоть и обещал? Поэтому она на него и зла?

— Так считает Тайрон. Но видишь ли, никто не может разгадать тайных помыслов Идрес. Никому не ведомо, что она затевает. Вот потому Галфрид и запретил нам знаться с нею, прибегать к ее помощи и совету.

— А скажи, — вдруг осенило Рену, — почему это родовое имя Идрес так схоже с родовым именем королей Мелдрита? Она — РИСкарлан, а они — РИСадель? И король Верн, и его дочь Тесс.