Энди Макнаб - Браво-Два-Ноль

— Рана в ногу меня доконала, — продолжал Марк. — Я не мог двигаться. Меня хорошенько избили ногами, после чего оттащили к грузовику и повезли в расположение части. Это было просто ужасно, твою мать. Я был не в силах держать раненую ногу, и она подскакивала на дне кузова. Я вопил благим матом, а иракцы находили это просто страшно смешным и хохотали до потери рассудка.

Марк потерял много крови и был уверен, что умрет. Рану на ноге никто не обрабатывал; ее просто перебинтовали и предоставили заживать самой по себе. Все время, проведенное в тюрьме, Марк пролежал обнаженный, прикованный к кровати. По сути дела, его оставили гнить живьем. Ему пришлось пройти через весь тот круг допросов, что и нам; единственное отличие заключалось в том, что допрашивали Марка прямо в камере.

— Ублюдки ковырялись в ране, — сказал он. — Брали меня за ногу и трясли ее из стороны в сторону. Жуткое было дело. Но был во всем и один приятный момент. Всю мою одежду свалили кучей рядом с кроватью. Я каждый день смотрел на золото, спрятанное в изоленте, которое эти козлы обнаружили только через пару недель. А карта и компас у меня по-прежнему с собой.

Два типа приходили к Марку и выводили его в сортир. Он прозвал их «Здоровьем» и «Гигиеной», потому что они были очень грязными и вонючими. Оставшись один, Марк брал кувшин с водой и старался прочищать рану. Пулевое отверстие, закрытое обрывком кожи и грязью, никак не зарастало. Лодыжка распухла до размеров кабачка.

— Бывало, я кричал, что мне нужно посрать, иракцы приходили и ставили мне под задницу маленькое ведерко, и оставляли так на несколько часов. Моча летела во все стороны, потому что мне никак не удавалось справиться с собой, а ведерко наполнялось дерьмом по самый край.

Время от времени охранники метелили Марка. Они заходили к нему в камеру, чтобы помучить его раненую ногу и просто поиздеваться над ним. Все это время Марк твердил то же самое, что и остальные. Во время одного из допросов кто-то распознал его новозеландский акцент. Его обвинили в том, что он наемник, нанявшийся в услужение Израилю.

Я рассказал Марку, что Динджера и Стэна уже освободили, и они скоро должны быть в Великобритании, и поделился с ним нашими соображениями насчет того, что произошло с остальными. Мы перечисляли то, что с нами случилось, и Марк предположил, что, вероятно, его держали в одной тюрьме с нами: определенно, прямые попадания бомб случались в одно и то же время.

Красный Крест угостил нас кофе, затем настало время горячего ужина.

У Марка, как и у всех нас, завелись вши, и от него воняло. Однако вонь его была специфическая, и он беспокоился, как бы это не оказалась гангрена. Мы пытались обсуждать возможные сценарии будущего, но неизменно возвращались к обмену историями ужасов, пытаясь перещеголять друг друга.

Я рассказывал Марку про сотрудников тайной полиции, дежурящих у входа, когда к нам заглянул один из сотрудников Красного Креста, сказавший, что возникла задержка. Вылететь мы сможем не раньше завтрашнего утра, так как наш самолет, улетевший в Саудовскую Аравию за пленными иракцами, из-за ухудшившейся погоды сегодня уже не сможет вернуться.

Ребята из Красного Креста были в напряжении.

Они расставили по коридорам и у всех входов часовых, вооружив их свечами и едой. Все опасались, что предстоящая ночь выдастся напряженной.

Мы с Марком выпили по пиву и заснули. Я намеревался на всякий случай улечься на полу рядом с его носилками, однако все получилось не так. Я поднялся наверх, чтобы взять хлеб и шоколад, и заснул в кресле. Ребята из Красного Креста, бодрствовавшие всю ночь напролет, сидели среди нас группами по двое и по трое.

Я проснулся рано. Появилось какое-то официальное лицо, с улыбкой объявившее нам, что пришло время возвращаться домой. Перед нами с Марком встал вопрос безопасности, потому что бойцы нашего полка любой ценой не должны показывать свои лица прессе. Поднявшись наверх, я поговорил с летчиками, а затем поделился своим беспокойством с Красным Крестом.

— Никаких проблем, — ответили мне. — В тот самый момент, когда к дверям гостиницы подъедет автобус, к черному входу будут подъезжать кареты «Скорой помощи», потому что носилки можно выносить только через служебные помещения. И вы просто поедете в одной из них вместе со своим другом.

Летчики согласились устроить для журналистов отвлекающий маневр. Выходя из гостиницы, они натянули на головы свитера, и тотчас же защелкали фотоаппараты. Снимки этих «ребят из спецназа», стесняющихся журналистов, впоследствии обошли весь мир.

Мы выехали одной колонной. В нашей машине спереди сидели двое парней из Красного Креста, и когда мы оказались на улицах Багдада, один из них сказал:

— Если хотите, мы устроим вам ознакомительную экскурсию по Багдаду. Посмотрите налево, — продолжал он голосом профессионального гида, — это комплекс Министерства информации. Он состоит из нескольких зданий, и только одно из них было разрушено. Вот и говорите после этого про «умные» бомбы. А справа от вас находится здание министерства…

Все улицы были завешаны портретами Саддама и изображениями мусульманского полумесяца. Разрушения были повсюду, но, судя по их виду, бомбардировки были точечными. Несомненно, удары наносились исключительно по военным целям. Гражданские здания, расположенные в непосредственной близости с этими руинами, оставались практически без повреждений.

Парень из Красного Креста стал рассказывать про обмены иранских и иракских военнопленных, в которых он принимал участие. По его словам, двадцатилетние парнишки выглядели лет на сорок — столько ужасов им пришлось перенести. По сути дела, жизнь их была полностью разрушена. Среди них было много раненых; они не получали никакой медицинской помощи, гниющие раны были в ужасном состоянии.

— Пока что это наиболее успешный обмен, — закончил парень. — Полагаю, это является следствием давления со стороны военных, которые, вероятно, стремятся поскорее восстановить силы, вернув людей из плена. Всех беспокоит стабильность в стране. Похоже, неминуем государственный переворот. Чем скорее мы вытащим вас отсюда, тем лучше.

— Вот под этим я подписываюсь обеими руками, — согласился Марк.

Глядя на дорожные знаки, указывающие дорогу на Багдадский международный аэропорт, до которого оставалось все меньше и меньше километров, я испытывал нарастающую тревогу. Похоже, то и дело возникали какие-то организационные проблемы, потому что мы проезжали немного вперед, затем останавливались, потом снова ехали и снова останавливались. Я пока что не видел ни одного самолета.

— Нам постоянно приходится сталкиваться с этим, — заметил водитель. — Бюрократия тут просто страшная.

Завернув за угол, мы увидели целую колонну автобусов, наполненных иракскими военнопленными. Мне показалось, у них на лицах не было радости. Главный терминал аэропорта оказался пуст. Два часа ушло на оформление различных формальностей, и наконец нас пригласили подниматься на борт самолета.

Пленные, способные ходить, поднялись в два «Боинга-727» компании «Суиссэр» по трапам, носилки закатили по откидному люку в задней части корпуса. Я не отходил от Марка. Экипаж встретил нас как особо важных персон, и тотчас же появился кофе со сливками. Он показался мне божественным нектаром.

Когда самолет, оторвавшись от взлетно-посадочной полосы, поднялся в воздух, мы взревели, словно футбольные болельщики. Посмотрев на Марка, я улыбнулся. Теперь мы действительно возвращались домой.

ГЛАВА 13

Один полковник, глава американского контингента, обратился к своим людям по громкоговорящей связи. Он хотел устроить все так, чтобы американцы были одеты только в тюремные робы — так они лучше бы выглядели на снимках. Всем пришлось снять свитера. Еще полковник распорядился, чтобы бывшие пленники выходили по очереди, в строгом соответствии с воинскими званиями. Я не мог поверить своим глазам. Не прошло и пяти минут с тех пор как этот тип вырвался из иракской тюрьмы, а ему уже снова захотелось командовать.

Нас с Марком вся эта ерунда нисколько не трогала, поскольку мы решили, что покинем самолет только тогда, когда разойдутся журналисты. Мы с аппетитом уплетали сочные булочки, запивая их кофе, когда командир корабля объявил, что к нашим двум «Боингам» скоро присоединится эскорт из «Ф-15» и «Торнадо».

Не успел он договорить, как появились два американских «Ф-15», летящих один чуть выше другого. Они пристроились к нам, расположившись прямо над крыльями «Боинга». Янки повскакивали с мест и принялись вопить от радости. Один из летчиков в ответ снял с лица кислородную маску и махнул рукой. Выпустив радиолокационные отражатели, он отвернул в сторону. Зрелище было фантастическое.

Затем летчики стали выполнять фигуры высшего пилотажа. Один, сделав разворот, оказался над противоположным крылом нашего «Боинга». Затем оба «Ф-15» над правым крылом.