Влияние - Бентли Литтл

Магдалена оказалась изолированной от всего остального мира. Это навело ее на мысль о том, что подобные вещи, вероятно, случаются все время в отрезанных от мира местечках, при том что люди вокруг пребывают в таком же невежестве, что и люди в изоляции.

– Уезжай оттуда, – повторила она в трубку.

– Уеду, – ответил он. – Скоро.

После этого разговора Дейв и Лита замолчали. Они радовались, что уехали из Магдалены, но и чувствовали свою вину: они бежали, не сделав ничего, чтобы остановить ужасы, которые там происходили. Но больше всего не давала им покоя неуверенность в будущем. Его родители умерли, умерла и ее мать, ее отец пропал без вести… что дальше? Как далеко протянутся крылья ангела?

Дейв больше не предлагал вернуться в Магдалену, но ни один из них не хотел жить в доме ее матери в Альбукерке. Их жизни приостановились, и они чувствовали себя совершенно неприкаянными.

Они разобрали почти все вещи ее матери, разделили вещи на те, что шли на продажу, и на те, что имели для Литы ценность, что Лита хотела сохранить для себя. Поначалу она думала устроить большую гаражную распродажу, но потом они решили сделать то, что сделали с вещами родителей Дейва: продали их вместе с недвижимостью, и потому теперь пришли к мнению, что пока не стоит определяться, где они будут жить дальше, а следует найти хранилище подешевле и отвезти туда все, что она хотела сохранить. Ее глаза остановились на маленьком витиеватом единороге из стекла – его фигурка лежала на коробке со всякой мелочью. Она помнила, когда купила эту фигурку в подарок матери в стеклодувном магазине в Скоттсдейле. Ей было тогда десять, и отец привел ее в этот магазин, высадив мать с ее младшей сестрой у молла «Лос Акрос». Эту стекляшку Лита подарила матери на Рождество, и ее тронуло и удивило, что мать хранила ее подарок все эти годы.

Лита взяла единорога в руки, и ее глаза наполнились слезами. Она не хотела, чтобы умирали те, кого она знает, но понимала, что в их жизни есть место тысячам случайностей, зависящих лишь от прихоти судьбы. У их машины мог сесть аккумулятор, что вынудило бы их остаться дома, а не ехать в продуктовый магазин, как планировалось, а поскольку они не поехали в магазин, то оказались дома, когда грабитель попытался пробраться в дом матери. Грабитель мог выхватить пистолет и начать стрельбу…

В голове Литы внезапно возникли десятки таких сценариев, но она прогнала их, не желая даже думать в этом направлении.

– Мне надо в туалет, – сказала она Дейву. – Вернусь через минуту.

Она споткнулась. Лита никогда не была неловкой, напротив, она всегда была спортивной и прекрасно координировала свои движения. Но задела ногой складку в коридорном ковре, и вместо того чтобы мгновенно выпрямиться, как она делала это обычно, она продолжила движение, ее левая нога, уже занесенная для следующего шага, ударила сзади по щиколотке правой, и она полетела вперед, взмахнув руками. За долю секунды до удара лбом об угол столика, который ее мать по каким-то необъяснимым причинам вынесла в коридор, одна мысль пронзила ее:

«Моя удача исчерпала себя».

* * *

Дейв позвонил Россу из больницы и рассказал, что случилось.

– Она все еще без сознания, но состояние стабильное. Тебе приезжать необязательно, – поспешил добавить он.

– Я приеду.

– Нет. Не надо. Лита не хотела бы, чтобы ты приезжал.

– Почему?

– Как бы чего не случилось. – Нужды вдаваться в подробности не было. Он знал: Росс понимает, о чем он говорит. – Вы с Джилл оставайтесь на месте.

– Джилл исчезла, – сказал Росс.

– Как это – исчезла?

– Я вчера пришел домой, а ее не было. Она не пришла ночевать прошлым вечером, не позвонила, не сообщила, что с ней. – После паузы он добавил: – Я думаю, она могла вернуться в Магдалену.

– Ты пытался?..

– Да.

– Может быть, тут что-то другое? Вы не ссорились? Или, может, ей не понравилось в Калифорнии.

– Она бы в этом случае не убежала, ничего мне не сказав. Если бы с ней случилось что-то обычное, что случается в нормальной жизни. И потом, исчез и ее фургон, но она ничего своего не взяла. Даже смены одежды.

– Ты в полицию сообщил? Может, ее похитили? – Дейв понимал, что ищет рациональное объяснение исчезновению Джилл, но не хочет обращаться мыслями к тому месту, куда она, по его мнению, отправилась.

– Это все магдаленский монстр, – сказал Росс. – Мы оба это знаем.

Да, он тоже это знал. Не рационально, не головой, а тем местом, которое не обманешь. Нутром. Он вспомнил воздействие той силы, что он испытал в коптильне Камерона, подумал об отце Рамосе, который описывал возрождение ангела. Ему казалось в высшей степени невероятным, чтобы это существо, каким бы оно ни было, ограничилось Магдаленой.

Почему они вообще ушли тогда, не уничтожив эту тварь?

И что оно вообще собой представляло?

Дейв посмотрел на неподвижное тело Литы, и его внезапно охватила ярость, эмоция, которая показалась ему очистительно желанной после немоты последних шести часов.

– Я возвращаюсь, – объявил он. – Я собираюсь избавиться от этого ангела и положить конец всей это вакханалии.

– Нет, – сказал Росс, и Дейв услышал властную нотку и серьезность намерений в голосе Росса – прежде ничего такого в этом голосе не было слышно. – Ты остаешься с Литой. Возвращаюсь я.

– Росс…

– Я знаю, что нужно делать. И сделаю это.

– Мы поедем вместе.

– Нет, – повторил Росс. – Ты нужен Лите. Оставайся с ней.

Он высказал мысль, которая витала в его голове, но до этого момента оставалась невысказанной.

– А что, если я сделаю что-нибудь с ней? Что, если монстр заставит меня выдернуть из нее трубки, к которым она подключена, или… или задушить ее подушкой, или?..

– Ничего этого не случится, Дейв. И ты в Альбукерке в большей безопасности, чем будешь в Магдалене. Вы оба.

Это было правдой, но Дейв почувствовал себя трусом из-за того, что эти мысли просто пришли ему в голову.

– Ты не можешь сражаться с этой тварью в одиночку. Оно этого не допустит. Там Хорхе и его люди, и кто знает, какую защиту оно построило после того дня, когда мы его видели. Я нужен тебе.

– Нет, не нужен. У меня есть план. И я буду не один. А ты позаботься о моей двоюродной сестренке.

Мысленный взор Дейва неожиданно наполнился чрезвычайно ясным и крайне нежелательным видением.

– Скажи мне правду, – потребовал он. – Ты ее трахал?

Этот вопрос застал Росса врасплох.

– Что?

– Литу? Ты ее трахал? Я