Влияние - Бентли Литтл

можно быстрее. Уехать куда-нибудь, где ее никто не найдет. Росс будет в безопасности, если в безопасности будет она – его-то ничто не преследует, – а если ей удастся скрыться от того, что преследует ее, она будет свободна от этого навсегда.

Джилл понимала, что мысли ее путаются и что ее логика никуда не годится, но это казалось ей неважным – тривиальные возражения были где-то на периферии ее мыслей. Сейчас важно было уехать подальше от их дома в Сан-Диего, и она нашла фривей на восток и выехала по нему из города. Здания здесь располагались не так густо, как в центре, съезды становились все дальше и дальше друг от друга. Двухполосный фривей перешел в хайвей, и где-то в горах она съехала на второстепенную дорогу. Она понятия не имела, где находится, но в этом и состояло ее преимущество. Так ее будет труднее найти.

Джилл пришло в голову, что ее реакция была ошибочной, что она делает именно то, что ей категорически делать не следует, но она прогнала эти мысли. Она проехала заправочную станцию и несколько туристских коттеджей. Время от времени за окнами машины мелькали фермы. Джилл продолжала ехать по дороге, которая, петляя, серпантином уходила все выше в горы и оставляла позади высокие кустарники. Впереди Джилл увидела голубизну большого водоема. В окружении сосен тот казался прекрасным. Она остановилась в придорожном парковочном кармане, вышла из фургона и несколько минут как зачарованная смотрела на переливающуюся воду.

Джилл решила, что ей хочется написать этот пейзаж. Обычно пейзажи не привлекали ее, но в этом месте к ней что-то взывало.

Не осталось ли в фургоне красок и кистей? Джилл на скорую руку осмотрела машину. Ничего такого в фургоне не нашлось. Она видела на дороге знак, обозначавший по меньшей два городка впереди. Даже если допустить, что в них нет магазинов для художников, ей нужно было найти всего лишь «Таргет», «Уоллмарт» или даже Си-Ви-Эс. Во всех этих магазинах был простейший набор товаров для школьника, и у них наверняка продавалась бумага и акварельные краски, а это все, что ей требовалось в данный момент. Она купит краски и бумагу, приедет сюда и напишет пейзаж. Может быть, с этого самого места, может быть, с другого, а может, и с нескольких. А если она не найдет поблизости места, где можно переночевать, то поспит в фургоне.

«Зачем?» – недоумевала Джилл.

В этом вопросе смысла не было. Просто ей так хотелось, ей это было необходимо, и она это сделает.

Джилл знала, что должна позвонить Россу и сказать ему, где она, но она не отважилась, потому что не хотела, чтобы об этом узнало оно. Так было безопаснее, и Джилл останется здесь до тех пор, пока… пока… пока нужно.

Она вернулась в фургон.

И поехала по дороге в ближайший город, где купила краски и бумагу, а после вернулась назад к водоему.

Глава 34

Дейв призывал Литу вернуться в Магдалену, хотя бы для того, чтобы проверить их дом и животных. «Мы не можем вечно держаться вдали от этого места», – сказал он – но, хотя Литу и беспокоила судьба коня и она не знала, приходит ли Придурок на ранчо, она согласилась с Россом: она вернется, когда точно будет знать, что монстра больше нет.

К сожалению, она никак не могла связаться с кем-нибудь из друзей в Магдалене и узнать, что там происходит. Они ведь тоже вполне могли уехать. Но если так, то их сотовые и электронная почта должны были работать, а они молчали. Ее чутье говорило ей, что дела там обстоят хуже, чем в день их отъезда, хотя узнать, так оно или нет, Лита никак не могла.

Ее отца так и не нашли, и ей с каждым днем становилось все труднее убеждать себя в том, что с отцом ничего не случилось. Никто понятия не имел, куда он пропал, расследование полиции явно зашло в тупик, и ее надежда и оптимизм на сей счет с каждым днем таяли.

Таяли надежды и на то, что к исчезновению отца не приложил руки ангел.

Монстр.

Дейв тоже пытался связаться с теми, кто остался в Магдалене, и когда он в конечном счете дозвонился до Придурка, то никаких хороших новостей от него не узнал. Мастер на все руки сказал, что из города и прилегающих к нему ранчо уехало более половины жителей, а из тех, кто остался, многие прятались в забаррикадированных домах, набитых оружием и съестными припасами, на манер сервайвалистов.

Некоторые изменились внешне.

Они поговорили несколько минут, потом Дейв передал трубку Лите.

– А что наш дом? – спросила она после коротких приветствий. – Как там Микки?

За ее вопросом наступила короткая пауза – Придурок явно решал, что и сколько можно ей сказать. Он остановился на завуалированной, но простой фразе.

– Он больше не Микки.

Лита словно удар в грудь получила, ее сердце словно пробила пуля, но она быстро решила, что подробностей знать не хочет. Она помолчала несколько секунд и наконец сказала:

– Уезжай оттуда.

– Как только откопаю остатки моего золота, буду рвать когти туда, где климат помягче.

– Уезжай сейчас же.

– Я тут один. Пока удача не отвернулась от меня…

– Удача переменчива, – сказала Лита. – Такая уж она.

– Я знаю. И при первых признаках я отсюда умотаю. – Он словно извинялся. – Но тут куча золота, Лита. И после всех тех лет, что меня считали сумасшедшим…

– Ты так еще и не понял, что тебя защищает ангел?

– Нет, не понял. Я только знаю, что много людей теперь защищают ангела. По крайней мере, так все говорят. – Впервые она услышала нотку страха в его голосе. – Они ждут, когда он возродится.

Холодок пробежал по спине Литы.

– А шериф к вам приезжал? – спросила она. – Или какой-нибудь католический священник?

– Я не знаю.

Она боялась этого, хотя и не понимала, как такое возможно. Несколько человек обращались к шерифу округа, Росс и Дейв звонили туда, а шериф и в самом деле отправлял туда кого-то хотя бы для того, чтобы выяснить, что происходит в Магдалене.

Конечно…

Ангел был могущественен. Она помнила толпу, что собралась перед рынком перед их бегством из городка, ей на память приходил человек со свиным пятачком вместо носа и внезапно помолодевший Бен Стейнард. Существо, способное творить такое, вполне могло оказать влияние и на местные силовые структуры.

В некотором роде это и пугало Литу сильнее всего: как легко рушились общественные институты, как быстро