Башня из слоновой кости - Паола Барбато

вот чего Сильвия не поняла: что бы ни произошло здесь сегодня, Клара выпьет яд

Эта мысль взорвалась в ее сознании, разливаясь, словно лава, и ей вторил крик Луки, прозвучавший тринадцать лет назад:

ТЫ ДОЛЖНА ЕЕ СПАСТИ!

как, Лука?

она хочет выпить яд, и она это сделает, ее не остановить

Мара встретилась взглядом с дочерью – голодным, торжествующим. Лава застыла в один миг. Решение пришло. Такое простое, что Мара почувствовала себя дурой.

не надо ее останавливать

Клара МОЖЕТ выпить яд, но не ЭТОТ

Все эти настойки, вытяжки, экстракты в сотнях флакончиков в доме ее бабушки и дедушки собраны из засушенных, сваренных, плохо отфильтрованных цветов, без всякой науки. Дигитоксин мог раствориться слишком сильно или, наоборот, многократно усилиться, соединившись с бактериями. Все яды в этой комнате были смертельны.

Но не ее яд.

Ее яд был извлечен правильно. Его она могла контролировать.

она должна выпить мой яд

Тут бы пригодилась Мойра с ее беспощадной решимостью. Или Фьямма, превращавшая ложь в правду. Или Мария Грация с ее тлеющим в душе огнем. Или Беатриче с ее равнодушием ко всему земному.

стань, как они все! говори, как Мойра

лги, как Фьямма

действуй импульсивно, как Мария Грация

отрешись от мира, как Беатриче

сходи с ума четырьмя способами – нет, пятью

верни Мариэле

Пока она лгала дочери и ее подруге, доставая из сумки пузырек с прозрачной жидкостью и кубики сахара, становясь Мойрой, Фьяммой, Марией Грацией, Беатриче и Мариэле, в глубине души, на самом дне сознания, Мара сбрасывала последние маски, открывала последние ящики своей ментальной Башни – настоящей, той, которую построила внутри себя. Две или три капли – столько она принимала на глазах у Мойры и Фьяммы. Две или три капли – столько, как она им говорила, она принимала каждый день. Но на самом деле она принимала и больше. Бывали дни, когда на сахар она капала четыре капли, дни, когда случайно проскальзывала и пятая. Бывали дни, когда горький привкус на языке не проходил. Бывали дни, когда у нее краснели глаза и горело во рту и в носу. Конечно, чаще она не врала себе – капель действительно было две-три. Но она знала, что может выдержать четыре, пять, шесть, возможно, семь, и плохо ей не станет. Могла дойти и до десяти, если потом вызвать рвоту. Она капала яд, считала и оценивала состояние Клары. Клара не знала меры. Проблема была не в регулярности или количестве капель, а в том, следовала ли она продуманному плану, травила ли себя методично, чтобы не привлекать внимание отца, брата или подруги. Удалось ли ей скрывать это хотя бы какое-то время? Мара не знала, насколько истощен ее хрупкий организм. Но у Клары было преимущество – то, что случилось тринадцать лет назад. Передозировка не дает иммунитета, но тело все запоминает. Если что-то едва не убило его, оно может стать гиперчувствительным к этому или выработать устойчивость. Если бы Клара была гиперчувствительной, она бы не стояла здесь, в этой комнате. Значит, у нее выработалась устойчивость. У Мары был только один шанс – превратиться на несколько минут в Мариэле, стать той женщиной, что внушала Кларе ужас, подтвердить все ее страхи, заставить поверить, что да, она вернулась за ней, чтобы закончить начатое тринадцать лет назад. Что она – чудовищная мать, Медея, пожирающая своих детей ради удовольствия видеть их страх. И Мара разыграла спектакль жестокого эгоцентризма, дала Сильвии все нужные ей подтверждения, подпитала одержимость Клары. И они поверили. Клара, бросая вызов, взяла ее яд, Сильвия сделала это из отчаяния. Одна капля, две, три – с такой дозой Сильвия почувствует недомогание, Клара ощутит легкий дискомфорт, а Мара – не почувствует ничего. Четыре, пять, шесть капель – организм Сильвии начнет бороться с ядом, желудок попытается его изгнать, сердце пострадает первым. Клара почувствует себя плохо, возможно, ее вырвет, но доза, вероятно, близка к той, к которой она привыкла. Ее сердце замедлится, но останется в пределах допустимого. Семь, восемь, девять, десять капель. Сильвия умрет. Клара будет на грани, как и Мара, но если Мара успеет воспользоваться моментом, когда яд одолеет Сильвию, если сумеет сразу вызвать рвоту у Клары и у себя, тогда, возможно…

возможно

…у нее есть шанс.

Сильвия не издала ни звука, ее челюсть все еще двигалась, а кубик сахара уже окончательно растворился. Мара не стала терять ни секунды. Клара несколько раз коротко всхлипнула, как срыгивает младенец, которого хлопают по спинке. Запрыгнув на стол и перемахнув через него – хотя обойти было бы быстрее, но неожиданность была ее главным оружием, – Мара бросилась на Клару, повалив ее на пол. Нужно было удержать ее, пока Сильвия, совсем рядом, уже хваталась за горло, едва замечая происходящее. Клара сопротивлялась, билась – хороший знак, но и проблема. Мара нащупала ее нос и зажала его.

прости, что делаю тебе больно, любовь моя, я пытаюсь спасти тебе жизнь

Клара инстинктивно открыла рот, и Мара сунула в него два пальца. Ей хотелось что-то крикнуть, но дыхание слабело. В желудке будто пылал огонь.

я справлюсь

я выдержу

однажды я приняла шесть капель, я справлюсь

А потом волной накатила боль. Такая сильная и внезапная, что отвлекла от жжения в желудке и покалывания на языке. Клара кусала ее, сильно, яростно, впиваясь зубами. Мара закричала, но даже не попыталась отдернуть руку.

пусть я потеряю два пальца, но не тебя

Она шевелила во рту дочери влажными от слюны и крови пальцами, пока не почувствовала, как ее тело сотряс спазм, спина выгнулась, и зубы наконец разжались. Остатки сахара и яда хлынули наружу вместе с желудочным соком. Мара откатилась в сторону, боль в желудке вернулась, словно удар копьем.

меня тоже должно стошнить

Она вызвала рвоту левой, неповрежденной рукой, второй позыв пришел сам, и пламя в желудке потухло, сменившись пульсирующей головной болью.

сколько я продержала его внутри?

не думать об этом

Клара кричала, звала Сильвию, и Мара обрадовалась. Но вот Клара попыталась встать, чтобы добраться до подруги, но ее ноги подкосились – плохой знак.

ей не нужно на нее смотреть

не нужно видеть, как она умирает

Собрав последние силы, Мара схватила дочь. Она не была уверена, что прием Хаймлиха[19] поможет еще больше опорожнить ее желудок, но попробовала, обхватив Клару за талию обеими руками, пока та вырывалась и пыталась ее оцарапать. Мара вдавила большие