Грег Айлс - Смерть как сон

– Куда мы идем? – спросила Венди.

– К реке. Хочу прогуляться по набережной. Там есть тропинка, за трамвайными путями.

– Хорошо.

Она приотстала на два шага, а я решительно направилась в сторону трамвайной остановки и ступила на набережную. Река разлилась, и уровень воды для этого времени года поднялся необычно высоко. Я завороженно смотрела на мутный поток, катившийся через город с устрашающей скоростью. Тут и там виднелись шлюпки и баржи, небо кишело чайками. Мы пошли в сторону Джексон-сквер. Вдали я уже могла различить отели и торговые центры Канал-плейс, здание старой Торговой палаты и мосты-близнецы, ведущие на западный берег.

Мы неторопливо шагали по тропинке, то и дело уступая дорогу праздношатающимся туристам и любителям утреннего бега с плеером у пояса. Время от времени нам попадались уличные музыканты, перед которыми лежали раскрытые гитарные футляры с двумя-тремя медяками, и распухшие от пьянства бомжи-попрошайки. Я чувствовала, как молча напрягается Венди с приближением каждого встречного, и расслабляется, разминувшись с ним.

Справа поблескивали рельсы трамвайных путей, позади них тянулась автостоянка. Слева к воде сбегала семиметровая насыпь набережной, увенчанная каменным карнизом, к которому лепился пригнанный волнами речной мусор. Тут и там неподвижно стояли рыбаки, вооруженные длиннющими удочками и спиннингами.

– Венди, вы помните недавний скандал, связанный с ФБР, в ходе которого ваших людей уличили в том, что они фабриковали свидетельские показания и даже подделывали вещественные доказательства, чтобы все идеально вписывалось в схему обвинения?

– Помню, – лаконично отозвалась она.

– В ходе разбирательства выяснилось, что результаты экспертиз, как правило, точны лишь на пятьдесят процентов или даже меньше.

– Так бывает, но редко. И в любом случае Луис Фрич[29] потратил много сил и времени, чтобы исправить ситуацию. А вы намекаете на эти собольи щетинки?

– Не знаю. Просто начинаю сомневаться, что четверо наших подозреваемых вообще имеют какое-то отношение к похищениям.

– Тогда скандал разгорелся из-за того, что эксперты изменяли показания свидетелей и улики, подгоняя их под нужный результат. А в нашем случае эксперты вообще не знали, на что могут наткнуться, и не ставили перед собой задачи привязывать найденные улики к чему-то или к кому-то. Они просто исследовали картины и нашли эти щетинки. И уже потом установили, что такие кисти встречаются весьма редко и заказываются, в частности, из Нового Орлеана. Все просто.

В словах ее сквозила уверенность, и на душе стало от этого чуть легче. Вот ведь удивительно: мы уже столько прошагали, я едва не задыхаюсь, а Венди говорит так, словно мы битый час сидим в каком-нибудь летнем кафе за ленчем.

– Я никогда прежде не участвовала в расследовании дел об убийствах, – сказала она. – Но полностью доверяю Джону и мистеру Бакстеру.

Я машинально кивнула, занятая своими мыслями. Внизу, у самой воды, стоял высокий плечистый бородач в темном пальто и молча наблюдал за нами. Он был далеко, поэтому Венди удостоила его лишь мимолетным взглядом. Но я знала – если что, уже через секунду в ее руках блеснет вороненое дуло пистолета.

– А расскажите, какое у вас сложилось впечатление о Талии Лаво? – попросила Венди.

– Она мне очень понравилась. У нее было трудное детство, отец и старший брат насиловали ее, но она не сломалась и нашла в себе силы жить дальше.

– Ничего себе…

– Да.

– Она была лесбиянкой?

– Вы говорите о ней в прошедшем времени. Надеюсь все-таки, что Талия еще жива.

– Я неправильно выразилась, это случайность, простите. – Она даже покраснела.

– Ничего, все нормально.

Мы еще некоторое время шли молча. Венди была погружена в какие-то свои мысли. А потом вдруг сказала:

– Извините, что лезу не в свое дело… Не обижайтесь… Так получилось, что я слышала, как во время разговора с Лаво вы рассказали ей о том давнем насилии… Вы на самом деле пережили такое?

Я испытала мгновенный приступ раздражения. Похоже, об этом говорят уже на всех этажах и во всех курилках штаб-квартиры ФБР. Впрочем, глупо обижаться на Венди. Она молода, а молодым свойственно любопытство. Это их способ познавать мир.

– На самом деле.

– Знаете, меня просто восхищает, что вы не побоялись говорить об этом. Хотя Джон и остальные все слышали на том конце провода.

– С тех пор прошло много времени, боль успела притупиться.

– Притупиться?!

– Вы правы… такое не забывается.

Она энергично закивала.

– Вот и я так думаю!

– С вами, надеюсь, ничего подобного не случалось?

– Ну, такого, конечно, не было. Однажды, еще в колледже, один бейсболист пытался зажать меня в отцовской машине. Я нарочно выждала паузу, а когда он выставил напоказ свое сокровище, сделала так, что он тут же пожалел об этом.

– Вы молодец.

– Да… Но это было легко. Совсем другое дело, когда на охоту выходит профессионал. Он долго высматривает будущую жертву, выбирает удобный момент для атаки, у него есть специальное снаряжение…

– У нас нет данных, подтверждающих, что всех жертв похищений насилуют, – напомнила я.

– А как же женщина, которую похитили с автостоянки у магазина Дориньяка?

Кровь прилила к моим щекам.

– Это, конечно, еще не доказывает, что остальных постигла та же участь, – продолжала Венди. – К тому же мы далеко не уверены, что тот случай связан с остальными похищениями.

Венди только сейчас заметила, что я загородила ей дорогу и молча смотрю в глаза.

– Что?..

– Женщина, которую похитили с автостоянки, была изнасилована?

На лице Венди отразилось смущение.

– Во влагалище нашли следы семени. Может, она просто занималась сексом незадолго до похищения. Впрочем, патологоанатом высказался в пользу версии об изнасиловании…

Я очнулась от того, что заморосил мелкий дождик. Я знала, что полиция обнаружила под ногтями жертвы частички чужой кожи и крови. И именно поэтому всех четверых подозреваемых обязали пройти биологическую экспертизу. Но, оказывается, этим дело не ограничилось. А мне никто ничего не сказал… Я машинально глянула на реку и увидела, как по рябой поверхности воды сильнее застучал дождь.

– Похоже, я брякнула лишнее, да? – виновато произнесла Венди. – Для вас это стало новостью?

– Для меня это стало новостью.

– Думаю, вас просто хотели уберечь от неприятной информации. Чтобы лишний раз не травмировать. Принимая во внимание… ну и вообще.

У меня задрожал от ярости подбородок при мысли, что это решение было принято Джоном. А кем еще? Как он мог… как он посмел дозировать доводимые до меня сведения?

И тут же – без всякого перехода – мне снова привиделась Джейн. Униженная, раздавленная, изувеченная насильником…

– Черт, мне теперь попадет… – пробормотала Венди, прикусив губу. Но вместо просьбы не выдавать ее вдруг сказала: – А они поступили по-свински! Раз уж был уговор делиться всей информацией, значит, и надо было делиться!

Я машинально провела ладонью по мокрому от дождя лбу и на негнущихся ногах двинулась по набережной дальше, не обращая внимания на непогоду. В Новом Орлеане дожди коротки.

– Может, спрячемся куда-нибудь? – робко предложила Венди.

– Зачем?

Туристов и бегунов на тропинке стало заметно меньше. Лишь рыбаки оставались на своих местах. Уж что-что, а осенний дождик никоим образом не мог отвлечь их от любимого занятия.

Позади нас вдруг раздался неприятный скрежет. Мы с Венди непроизвольно вздрогнули и обернулись. Это был всего лишь трамвай. Мы как раз проходили мимо «Кафе дю монд». До нас вновь донесся аромат свежесваренного кофе и горячих оладий. У меня засосало под ложечкой.

– Собака Павлова… – пробормотала я.

– Что?

– Аромат еды вызывает у меня обильное слюнотечение.

Она улыбнулась:

– А можно… один личный вопрос?

– Валяйте.

Венди потупилась, и я догадалась, о чем она собирается меня спросить.

– Похоже, Джон увлекся вами.

– Похоже…

– А вы?

– Я тоже.

К нам приближался человек в нейлоновой шапочке. Венди напряглась, ожидая, пока мы с ним разминемся. А когда это случилось, еще несколько секунд провожала его внимательным взглядом. Потом вновь потупилась.

– Джон мне нравится. Да вы это знаете… И он тоже знает. Наверное… Надо быть слепым, чтобы не видеть этого. Я такая… Не умею таиться. Если мне кто-то нравится, это видно всем в радиусе трех миль.

– Редко кто умеет держать свою влюбленность в тайне от окружающих. Особенно если это действительно влюбленность, а не что-то другое.

– Ну вот… Но ему, наверное, нужна другая женщина. Не такая, как я, – внешне спокойно продолжала Венди. – Не то чтобы он ко мне плохо относится. Как раз наоборот. Но… словом, вы понимаете, о чем я.