Грег Айлс - Смерть как сон

Джон глянул на Ленца, и тот пошел в атаку.

– Мистер Уитон, до нас дошли сведения, что вы бывали частым гостем у одного из ваших аспирантов. А конкретно – у Фрэнка Смита.

Художник поджал губы. Этого вопроса он явно не ожидал.

– Это Фрэнк вам рассказал?

Ленц предпочел уйти от ответа.

– Нам также стало известно, что все эти визиты заканчивались шумными ссорами между вами. Будьте любезны, просветите нас относительно целей этих визитов и причин, приводивших к ссорам.

Уитон покачал головой и демонстративно отвернулся. Его желание помочь следствию мгновенно испарилось. По крайней мере, отступило на второй план перед охватившим его раздражением.

– Увольте меня от ответа на этот вопрос.

Джон и Ленц переглянулись.

– Могу лишь заверить, что наши встречи с Фрэнком никакого отношения к сути вашего расследования не имеют и иметь не могут, – добавил Уитон. – Я ничего не стану доказывать. Прошу поверить мне на слово. Даю вам слово джентльмена.

Я вполне допускала, что подозреваемые довольно часто отказывались сотрудничать с ФБР, но вряд ли кто-то делал это с такой подкупающей искренностью и изяществом. После этих слов мне казалось почти неприличным возражать Уинтону. Но Ленц явно придерживался иного мнения.

– Боюсь, что в данных обстоятельствах, – проговорил он, внимательно разглядывая свои туфли, – одного вашего слова будет недостаточно.

Уитон смерил Ленца таким взглядом, что мне невольно вспомнилось его боевое вьетнамское прошлое.

– Я понимаю, что вы интересуетесь не из праздного любопытства. И тем не менее на поставленный вопрос отвечать не стану, – тихо отозвался он.

Джон посмотрел на меня так, словно взывал о помощи, но я решительно не представляла, как заставить Уитона откровенничать.

– Мистер Уитон, – невозмутимо продолжал Ленц, по-прежнему не глядя на собеседника. – Поверьте, мне очень неприятно изводить столь уважаемого человека бестактными вопросами. Но также прошу понять – этого требует ситуация. И торжественно обещаю, что все сказанное вами не будет подлежать разглашению.

Ленц лгал. Уитон молчал.

– Я психолог, – со значением продолжал Ленц, словно одно это утверждение способно было взломать защиту Уитона. – Не знаю, что вы скрываете от нас и чего ради вы это скрываете. Но уверяю, вам… нечего стыдиться.

Уитон вдруг поднял на меня печальный взгляд и тихо спросил:

– Почему вы здесь?

– Я фотограф, мистер Уитон. Но не работаю в ФБР. И меня зовут вовсе не агент Трэвис. Моя родная сестра стала одной из жертв похитителя. Она пропала без вести в прошлом году. И с тех пор я пытаюсь разыскать ее.

На лице Уитона отразились попеременно изумление, шок и сострадание.

– Мне очень жаль, что эта беда не обошла вас стороной. Как вас зовут?

– Джордан Гласс.

– Джордан Гласс… Мисс Гласс, прежде чем я попрошу этих джентльменов уйти, позвольте мне заверить вас, что если бы я действительно располагал информацией, которая могла бы помочь в расследовании, то не колеблясь поделился бы ею. Вне зависимости от того, насколько личной она могла оказаться. Вы мне верите?

Я ему верила, поэтому только кивнула.

Джон смерил меня суровым взглядом и перевел его на художника.

– Мистер Уитон, – начал он, – уважаю ваше право на личную жизнь и личные тайны. Но считаю, что вы не способны объективно судить о степени ценности информации, которой располагаете. Не вам решать, что поможет нам в расследовании, а что нет.

Уитон принялся внимательно разглядывать потолок. И так, глядя вверх, равнодушно произнес:

– Вы хотите сказать, что я располагаю сведениями, уличающими Фрэнка Смита в причастности к преступлениям, но сам об этом не подозреваю?

– Не исключено.

– Нет, уважаемый, это как раз полностью исключается. Фрэнк в принципе не может иметь никакого отношения к этим преступлениям! – Уитон побагровел и наконец обратил на Джона полный ярости взгляд. – Однако в свете того, о чем мне только что сообщила мисс Гласс, я, пожалуй, расскажу вам кое-что… Это не дает мне покоя с момента нашей прошлой встречи. Тогда я смолчал лишь потому, что Гейнса и без того легко было заподозрить. Да, он малоприятный субъект. Но не надо забывать, что у него было трудное детство и он лишь отчасти несет ответственность за свой характер и свои поступки.

Ленц слушал его жадно, кажется, даже не дыша.

– Пару или тройку раз, когда мои подопечные собирались вместе, – продолжал Уитон, – будь то здесь или в галерее, я становился свидетелем довольно навязчивых приставаний Гейнса к Талии. Он постоянно увивался около нее и, мало того, пытался коснуться без всякого на то разрешения или поощрения с ее стороны.

– А что он при этом говорил? – спросил Джон.

– Сальности. Повторюсь, это были откровенные приставания. Вы знаете, Гейнс ненасытен и не пропускает в университете ни одной юбки. Но к Талии у него гораздо более серьезное отношение. Однажды я видел, как он поджидал ее на улице, возле ее машины. Это было пару недель назад. Стемнело, и я даже не сразу его узнал.

– Он ее дождался?

– Да, но пожалел об этом, нарвавшись на резкую отповедь со стороны Талии. Она красивая девушка и, конечно, знает, как избавляться от назойливых и нежелательных ухажеров.

– В тот вечер она уехала одна?

– Ну разумеется, одна! Возможно, Гейнсу не дает покоя мысль, что Талия несколько раз позировала студентам обнаженной. Он воспринял это как некую сексуальную саморекламу, не подозревая, что саморекламой тут и не пахнет.

Мне живо вспомнился допрос Гейнса, изобиловавший отвратительными сценами, и я поморщилась.

– Что вы еще можете рассказать об отношениях Леона и Талии? – подал голос Джон. – Что-нибудь привлекло ваше внимание, показалось необычным или странным?

Уитон долго молчал, словно не желая говорить дальше.

– Пару раз я видел, как Леон провожал Талию после занятий, но держался позади и на противоположной стороне улицы. Так, чтобы она его не заметила.

– Вы это видели своими глазами?

– Да, это была форменная слежка. Не знаю, может, он шел за ней всего лишь пару кварталов. А может, провожал до самого дома. С другой стороны, не исключено, что я просто неправильно толкую его поведение.

– То есть?

– Может быть, Леон и Талия просто шли в одну сторону. У аспирантов много общих маршрутов в этом городе. Особенно вблизи университета.

– Вы ведь так не думаете на самом деле? – внимательно глядя на Уитона, сказал Ленц.

– Вы правы…

– Спасибо, что вы это вспомнили и рассказали. Это важно.

– Надеюсь, это вам как-то поможет. – Уитон наклонился вперед и, как мне показалось, с трудом поднялся. – А теперь, господа, если, конечно, у вас нет еще одного ордера на обыск, я попросил бы вас удалиться. Мне нужно работать.

Уитон сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что разговор закончен.

Но Ленц предпочел этого не увидеть.

– И снова прошу прощения, – проговорил он спокойно, потирая переносицу, – но нам хотелось бы еще кое-что уточнить относительно вашей биографии.

Уитон нахмурился.

– Мы ознакомились с интервью, которые вы в разное время давали журналистам. Но мы вынесли из них лишь схематичное представление о вашей жизни. Например, нам известно, что вы родились и выросли в сельской глубинке Вермонта. В округе Уиндхем. Вот и все сведения о вашей юности. Скажите, ваш отец был фермером?

– И охотником, – раздраженно буркнул Уитон.

– Охотником?

– Добывал бобра, лисицу и так далее. Пытался разводить норок, но безуспешно.

– У Талии Лаво отец был рыбаком и тоже промышлял охотой.

– Я знаю. Она рассказывала мне о своем детстве.

– Что именно?

– Спросите ее сами.

– Ну хорошо. Нам также известно, что ваша мать ушла из дому, когда вы были подростком. Это так?

Уитон смерил Ленца таким взглядом, что я даже удивилась, как он его не ударил.

– Понимаю, об этом неприятно вспоминать, – как ни в чем не бывало продолжал доктор. – Но нам нужны подробности. Почему она ушла? Почему не забрала с собой детей?

Уитон окинул нас тяжелым взглядом и опустил глаза.

– Не знаю. Отец всегда считал, что она встретила другого мужчину, влюбилась и сбежала вместе с ним. Я в это не верил. Она действительно могла влюбиться в другого, ибо мой отец был тяжелым и суровым человеком. Но ни за что не бросила бы нас.

У меня защипало в глазах. Я вдруг вспомнила о своем отце. Он тоже не бросил бы меня…

– Возможно, с ней случилась какая-то беда, – продолжал Уитон. – А отец… либо специально не рассказывал нам, чтобы не травмировать, либо и сам не знал, в чем дело. В конце концов, страна у нас большая, человеку легко затеряться. Где угодно. Например, в Нью-Йорке.

– Вы сказали, что ваш отец был тяжелым человеком. Может быть, он плохо обращался с вашей матерью? – спросил Ленц.