Башня из слоновой кости - Паола Барбато

игрушек. Тетя, уже несколько лет жившая в этом регионе, подготовила почву, наладив связи как с приходской общиной, так и с индуистской. Когда они приехали, то, благодаря контракту, который отец Ананда подписал через шурина с компанией по производству пряжи, их ждала квартира, по сравнению с их прежним домом казавшаяся дворцом. Из этой квартиры, выстроившись в ряд, Ананд и его сестры каждый день ходили в школу, и через полгода Ананд говорил на местном диалекте лучше, чем коренные жители. Отец требовал, чтобы сын вживался в новое окружение, и Ананд, добродушный, всегда веселый и готовый шутить, обзавелся множеством друзей – как иностранцев, так и итальянцев. Он научился ездить на велосипеде, затем на мотороллере, а как только достаточно повзрослел, начал работать курьером, принося домой скромную зарплату, которая все же помогала семье. Мать одобряла его старания, хотела, чтобы он был деятельным, но еще больше желала, чтобы его сестры учились, поэтому не настаивала, чтобы мальчик продолжил образование после школы. Лучше уж пусть работает. Отец и дядя обучали его вождению на внутреннем дворе фабрики после рабочего дня, показывая, как управлять не только легковыми машинами, но и фургонами, и грузовиками. Экзамен на категорию C пришлось сдавать раза два, зато потом, как только выдался шанс, его поставили на доставку. Для дальних рейсов у него не хватало выносливости, но с короткими он справлялся превосходно. Когда появилась возможность работать в большом городе, купив подержанный фургон у соотечественника, Ананд почувствовал, что наконец-то достиг цели. Ему нравилось вставать рано, забирать груз и колесить по мегаполису. Со многими клиентами он со временем сблизился. Некоторые были инвалидами, вынужденными из-за физических ограничений покупать все онлайн. Другие заказывали из далеких стран вещи, которые в Италии было не достать, и, когда Ананд приезжал, размахивая посылкой, они радовались, как дети на Рождество, даже если им было за пятьдесят и волосы уже редели. Но одной из его любимых клиенток была синьора Паладини. Он предположил, что у нее, должно быть, какая-то болезнь, раз она никогда не выходила за посылками, хотя на вид казалась здоровой женщиной с хорошим цветом лица. Болтая с коллегами, он слышал, как кто-то упоминал агорафобию – психическое расстройство, не позволяющее находиться на открытых пространствах. Ананд ей очень сочувствовал – у него была противоположная проблема: запри его где-нибудь, и через какое-то время его буквально пожирала тревога, – черта, которая проявилась в нем с детства. Поэтому каждый раз, приезжая к Паладини, он старался перекинуться с ней парой слов, пошутить, в надежде отвлечь ее на пару минут от этой странной затворнической жизни. Поначалу она казалась настороженной, хотя Ананд был уверен, что усомниться в его добрых намерениях просто невозможно. Когда она немного оттаяла, он обрадовался. Она была очень красивой женщиной с большими голубыми глазами и улыбкой, которую редко увидишь, и когда она появлялась, сердце его билось сильнее. Друзья подтрунивали, что он влюбился, но Ананд не был влюблен, по крайней мере, не так, как они думали. Однако эта женщина ему нравилась, и он был уверен, что, если бы он спросил у матери и бабушки, правильно ли он делает, стараясь подарить ей немного радости, они бы одобрили.

Ананд провел две ночи под открытым небом, когда полностью осознал, что он объявил себя спасителем этой женщины задолго до того, как она выпрыгнула из окна и приземлилась на тент его «Дейли». Тот день стал первым в его жизни, когда он испытал самый настоящий ужас. Ужас за нее, бросившуюся из окна, чтобы спастись от угрозы, ужас перед тремя мужчинами, выбежавшими из подъезда без оружия, но с ненавистью в глазах. Когда эта красивая, добрая и отважная женщина велела ему оставить ее одну, уйти, что кто-то другой позаботится о ней, Ананд подумал, что они живут в мире, где дам все-таки не надо бросать на произвол судьбы. Если бы он так поступил, мать никогда бы его не простила, и бабушка не простила бы, а сестры надавали бы ему пощечин. Но она казалась непреклонной, и он не видел выхода. Однако сама синьора Паладини неожиданно дала ему зацепку. Она попросила купить для нее одноразовую сим-карту для нового телефона. Вместо того чтобы гадать, зачем такой женщине одноразовая симка, Ананд подумал лишь о том, что, сама того не осознавая, она дает ему шанс ее защитить. Выходя из фургона, он взял старый телефон «Моторола», который хранил в дверце. По этому аппарату он не звонил – симка была зарегистрирована на его смартфоне, чтобы отслеживать фургон. Спутниковые трекеры стоили дорого, а Ананд всегда боялся, что ночью кто-нибудь украдет его «Дейли». Тот телефон, всегда включенный и заряженный, служил только для определения местоположения фургона. Входя в табачную лавку, он вытащил симку из «Моторолы», а потом купил новую, как обещал синьоре Паладини. На выходе он показал ей, как распаковывает и вынимает новую симку из упаковки, но, вернувшись в фургон, протянул ей свою. Он помог вставить ее в телефон и, когда потребовался код разблокировки, притворился, что читает четыре цифры с упаковки, назвав свои. Вот и все. Синьора Паладини вышла из машины и исчезла из виду.

Закончив смену, Ананд в тот же вечер сообщил начальнику, что его бабушка при смерти и ему нужно вернуться в Индию. Тот был недоволен, но прежде курьер вел себя безупречно, так что ему дали отпуск. Ананд тут же вернулся домой, предупредив родителей (и бабушку, здоровую и ничего не подозревающую), что должен заменить коллегу в другом филиале за хорошую плату. Мать поворчала, увидев, что он взял только смену одежды, но он настоял: ехать нужно немедленно. Сел в свою «Твинго» и включил телефон. На экране, показывавшем действие его сим-карт, та, что называлась «Дейли» с иконкой фургона, теперь отслеживала его добрую клиентку, перемещавшуюся от кладбища к вокзалу, от вокзала к больнице в Ро, а затем, на поезде, из больницы в Ро в горную местность. И он, на машине, последовал за ней. Когда Паладини наконец остановилась, утром следующего дня Ананд смог купить все необходимое: плед, пару сменных трусов и новую футболку. Он не знал, куда направляется синьора, но был уверен, что за ней никто не пришел и никто ее не защищает. Было суждено, чтобы это сделал он.

17

– Значит, ты следил за мной десять дней?

– Да, синьора Паладини. Но издалека, не думайте ничего плохого.

Они сидели под деревом. Ананд вернулся к своей зеленой «Твинго», чтобы взять термос с