Мама кукол - Майя Эдлин

Только ты его корми

И душу зайца береги».

Старуха-ведьма отступила

И малышку отпустила:

«Какое доброе дитя,

Держи подарок от меня…

… видишь куклу из стекла?

Теперь она – твоя семья,

Тебя будет защищать

И в обиду не давать».

Нина захлопнула книгу и нащупала выключатель настольной лампы.

– Видишь куклу из стекла? Теперь она – твоя семья, – прошептала она и, сомкнув веки, стремительно провалилась в сон.

Ее разбудил звук дергающейся дверной ручки – кто-то настойчиво пытался открыть дверь. Нина поглядела на наручные часы, которые забыла снять перед сном, – почти два часа ночи.

– Кто там?

Ручка замерла, будто застигнутая врасплох.

– Кто там? – настойчиво повторила Нина, не торопясь подниматься с кровати.

– Это я, Нин, – ответил вечно жизнерадостный Юлькин голос. – Хотела спросить, ты яблоки хочешь? Я что-то так проголодалась, принесла из погреба целый мешок. Хочешь, с тобой поделюсь?

Нину обдало ледяной волной ужаса. Она поежилась и посильнее закуталась в одеяло.

– Нет, Юль, не хочу, спасибо.

– Ну, не хочешь – как хочешь, – совсем не расстроилась мачеха. Она с хрустом откусила кусок от яблока и пошлепала босыми ногами прочь.

Нина так и не смогла уснуть. Свернувшись калачиком, она обнимала Лилькину книжку и прислушивалась к звукам за дверью. Там было тихо, Юля больше не возвращалась. Но от мысли, что мачеха бродит босая по темным коридорам и одно за другим жадно поглощает яблоки, Нине становилось не по себе, и она не могла уговорить себя слезть с кровати. Уговорить удалось лишь с первыми лучами солнца.

Стоило коридорам особняка окраситься в розовые предрассветные тона, Нина вышла из спальни и окунулась в густой аромат яблок, которым захлебывались все комнаты в доме. Она спустилась вниз и несмело заглянула в кухню – все горизонтальные поверхности были заставлены посудой, наполненной мелко нарезанными яблоками.

«Откуда так много? Неужели в подвале столько хранилось? – мысленно ахнула Нина, не смея сунуться на Юлькину территорию. – Что она с ними делать будет?»

– Варенье буду варить, – не поворачиваясь, ответила мачеха на незаданный вопрос и, совсем как вчера, махнула рукой, в которой сжимала нож.

– Куклу, нужно найти куклу, – напомнила себе Нина, наблюдая, как Юлька дергаными марионеточными движениями кромсает яблоки на разделочной доске, и против воли посмотрела на потолок, выискивая кукольника, который так неумело манипулировал мачехой.

Нина развернулась и на цыпочках побежала в сторону чердачной двери. Она понятия не имела, чем манила Розу загадочная кукла. Не представляла, как та выглядит и из чего сделана, но была уверена, что узнает ее, как только увидит. Кукла приманила убийцу как минимум восьмерых Измайловых, должна же родовая память распознать врага?

– Эля, мама, тетя Лида, – призывала она покойных родственниц на помощь, перебирая на чердаке заброшенный кукольный склад. – Где бы вы ни были, подайте мне знак.

Но покойные родственницы молчали, как и Нинино размеренно бьющееся сердце. Всех этих брошенных на произвол судьбы пупсов она помнила чуть ли ни поименно – каждый из них когда-то был затискан ею лично, и от их вида не закипала измайловская кровь в венах, предупреждая о смертельной опасности.

– Тут нет, – сообщила она заглянувшему на чердак Альфу. – Как там Юлька? Еще не завалило лавиной из яблок?

Пес в ответ тяжело вздохнул.

– Понимаю, – с сочувствием проговорила она. – Даже тебе, обжоре, столько за месяц не съесть. – Ладно, не будем к ней приставать, пока у нее нож в пределах досягаемости. Идем лучше, куклу поищем. Куклу, – она продемонстрировала псу первого попавшегося под руку пупса. – Кук-лу. Ис-кать.

Альф поглядел на нее как на умалишенную.

– Ладно, забудь. Ты, главное, далеко не отходи и, если что-то подозрительное увидишь, дай мне знать, хорошо? Хотя… Если учесть, что в последнее время вытворяет наше с тобой семейство… – Нина со вздохом швырнула пупса на место.

Под дробный стук ножа по разделочной доске она принялась бродить по комнатам первого этажа и разглядывать любовно расставленные на полках сувениры. Она была уверена, что искомая кукла должна быть фарфоровой красавицей, такой, что любо-дорого посмотреть, какую рука не поднимется выбросить. Об этом нашептали то ли почившие родственницы, то ли зачитанная до дыр Лилькина книжка.

– Видишь куклу из стекла? – напевала Нина, рассматривая крошечных балерин и пастушек, которых нежно любила мачеха. – Теперь она – твоя семья. Тебя будет защищать и в обиду не давать, – она повернула в гостиную и замерла, заметив стоявшую снаружи у окна женщину. Готовая спасаться бегством, Нина дернулась, но усилием воли заставила себя остаться на месте и взглянуть в лицо убийцы.

«Совсем не злое, скорее грустное и виноватое», – подсказал голос Эли. Нина не разглядела в нем ни грусти, ни вины. Ни злобы, ни злорадства. Ничего. Ни единой эмоции. Словно застывшая маска вместо лица. Нине казалось, что она смотрит в глаза фарфоровой кукле. Что пройдет мгновение, и Брукса по-кукольному моргнет фарфоровыми же веками. Придя в ужас от воображаемого щелчка мертвых глаз, Нина не выдержала и рванула с места, но споткнулась о сидевшего в дверном проеме Альфа. Упала и кубарем перекатилась подальше от пристального взгляда преследовательницы.

– Эй ты, – прошипела она псу, который невозмутимо разглядывал восставшую из мертвых женщину за окном. – Голос! Ну-ка гавкай, гони ее прочь.

Альф неторопливо поднялся с места и, виляя хвостом, приблизился к хозяйке.

– Голос! Гав-гав, – Нина махала руками в сторону окна, на которое боялась поднять взгляд. – Почему ты так спокойно на нее реагируешь? – Недоумевала она. – Она нечисть, ты ведь должен ее за километр чуять… Хотя… – В воцарившейся тишине вновь раздались удары лезвия ножа по дереву. – Она и на тебя влияет, да? – догадалась Нина.

Из нее будто разом выкачали весь воздух. Она тяжело осела на пол и уперлась спиной в стену. Альф лизнул ее в висок, и Нина погладила его по пушистой холке.

– Ты не виноват, малыш. Так уж получилось, что я единственная, на кого не действуют вампирские чары. И я сделаю все, чтобы вернуть вам прежнюю жизнь, обещаю, – она притихла, прислушиваясь к шагам на лестнице и загудевшим водосточным трубам. – Через пару часов все уйдут, и мы с тобой продолжим поиски. А завтрак я сегодня, пожалуй, пропущу, – добавила она, различив в какофонии утренних звуков Юлькин голос, напевавший песню из ни разу не смотренного ею «Бала вампиров».

Нина с наслаждением смотрела на огонь, в котором сгинула проклятая кукла. Ожидаемо, та оказалась тонкой работы и неземной красоты и пряталась среди Тониных