Мама кукол - Майя Эдлин

и угадывать силуэты деревьев, опасалась различить среди них тот, которого здесь быть не должно.

Стоило подняться на порог, как под ногами что-то тихо зашелестело. Нина присела на корточки и осмотрела рассыпанные у двери бутоны роз. Иссохшие, они превращались в пыль от малейшего прикосновения. Нина поглубже вдохнула и распахнула дверь навстречу тишине и темноте. Разулась и бесшумно двинулась по комнатам первого этажа, обходя стороной скрипучие половицы. Сердце гулко стучало в груди, предупреждая об опасности. Вечно шумное измайловское семейство не позволяло дому погрузиться в тишину даже по ночам, что уж говорить про воскресный вечер.

«Где все?» – Нина заглядывала в комнаты, желая и одновременно страшась встречи с близкими. Первой в темноте нашлась Юля – она сидела в кресле спиной к двери и смотрела свой сериал. О том, что это ее сериал, Нина догадалась по кадрам на экране – звуковая дорожка была отключена. Нина собиралась спросить, с каких пор мачеха умеет читать по губам, но та опередила:

– Я невидимка, – не оборачиваясь, Юлька взмахнула рукой и замерла в прежней позе, словно марионетка, у которой ослабили нити.

«Как ты поняла, что я здесь?» – застыл вопрос на губах, который Нина, подумав, решила не задавать. Отступила, свернула в коридор, где безмолвными стражами стояли картины, и без стука приоткрыла дверь.

– Пап? – В чернильной темноте она с трудом отыскала знакомый силуэт. – Что делаешь? – осторожно ступая, словно боясь согнать этот жуткий морок, она приблизилась к сидящему в кресле отцу.

– Читаю, – спокойно ответил он и в доказательство своих слов перелистнул страницу.

Нина молча включила напольную лампу.

– Так лучше?

– Мхм, – ответил он, не отрываясь от книги. – Спасибо.

Заинтересовавшись, Нина наклонилась, чтобы прочитать название рассказа, – «Овальный портрет».

– Ну, я пошла, – она отступила обратно к двери. Отец так и не взглянул на нее.

Темнота второго этажа казалась даже гуще. Тени набились в углы слишком плотно – протяни руку и увязнешь, словно в пропитанной водой вате. Нина прошла по коридору восточного крыла и открыла дверь в свою комнату.

«Что-то не так», – просигналило бухнувшее о ребра сердце. Стоя в дверном проеме, она прислушалась. Скрежет когтей по паркету, слишком тихий и осторожный – кто-то очень не хотел, чтобы его обнаружили. Привыкшие к темноте глаза ощупали мебель в поисках чего-то инородного. Чего-то, чего здесь быть не должно. Шорох пальцев по одеялу. Нина обернулась на кровать, из-за которой медленно высовывалась лохматая шевелюра. Высокий лоб, темные провалы глаз, маленький нос.

«Йося, мать твою!» – чуть не выругалась Нина, когда из-за кровати показалась голова младшего брата. Ваня тем временем улыбнулся и прижал указательный палец к губам. Тс-с-с-с…

– От кого ты прячешься? – в ужасе прошептала Нина и завопила, когда из-за ее спины выскочила Тоня.

– Нашла-нашла! – возликовала девочка и, развернувшись, кинулась прочь из сестринской спальни. – Стуки-стуки за себя!

Выскочившие из своего укрытия Ваня с Альфом едва не сшибли Нину с ног, пытаясь догнать вопящую Тоню. Прооравшись, Нина побежала за двойняшками.

– Тося, Йося, – фурией ворвалась она в детскую. – Какого рожна вы творите? Я сто раз говорила, что запрещаю заходить в мою комнату, когда меня нет дома.

Ваня с Тоней не очень искренне потупились.

– Почему вы играете в темноте? – не унималась она.

– Так интереснее, – объяснил довольный Ваня. – Хочешь с нами?

– Да, Нин, давай с нами, – поддержала предложение Тоня. – Но прячемся только на втором этаже.

Нина оглядела воодушевленные лица двойняшек:

– Ладно. Но никакой беготни впотьмах, – она демонстративно зажгла свет. – Не хватало еще носы поразбивать.

– Хорошо, – легко согласились на ее условия дети. – Но ты водишь.

– Не вопрос, – Нина опустилась на колени рядом с креслом-качалкой и уткнулась лицом в вязаный плед. – Считаю до двадцати. Раз… два… три…

Дробный топот разбежался в разные стороны. Ваня с Альфом побежали в восточное крыло, Тоня – в сторону родительской спальни.

– Четыре… пять… шесть…

Детская погрузилась в не свойственную ей тишину.

– Семь… Восемь… Девять…

Нина глубже запустила пальцы в плед и почувствовала, как под ними раздался уже знакомый шелест.

– Десять… Одиннадцать… Двенадцать…

Она подняла голову и посмотрела на иссохшие лепестки дикой розы.

– Так спрячусь, что никогда меня не найдешь, – раздался шепот над самым ухом.

Нина вскочила и обернулась. Посреди комнаты стояла трясущаяся от смеха Тоня.

– Тось, какого черта? – завопила Нина. – Как ты здесь оказалась? Ты же была в родительской спальне.

Сестра, довольная розыгрышем, заливалась жизнерадостным смехом.

– Дурдом какой-то, – сквозь зубы процедила Нина и потопала в сторону своей спальни. – Все, я больше с вами не играю!

Она свернула в коридор восточного крыла и заметила, как поспешно захлопнулась дверь в Элину спальню.

– Я вам больше скажу: сегодня вы остались без сказки перед сном. Не видать вам Лилькиной книжки как своих ушей, – Нина приоткрыла дверь в комнату старшей сестры и прокричала внутрь: – Йося, выходи, игра закончена! Скажи спасибо своей боевой подруге.

Нина обернулась на скрип открывшейся в ванную двери, откуда высунулись две головы – Вани и Альфа.

– Почему так быстро? – обиженно спросил брат.

Нина, все так же сжимая ручку приоткрытой Элькиной двери, обернулась на Тоню, хихикающую в конце коридора.

– А кто… – она поглядела на густую тьму, клубившуюся за дверью Элиной спальни.

– Что кто? – не понял Ваня.

Нина потянула дверь на себя, и та закрылась с тихим щелчком.

– Ничего. Вы как хотите, а я иду спать, – под пристальным взглядом трех пар глаз она прошла по коридору, скрылась за своей дверью и, не раздумывая ни секунды, провернула в замочной скважине ключ.

«Я убивать тебя не стану,

Ты только душу мне отдай.

Не нанесу я даже рану,

Не будет больно, так и знай».

«Зачем тебе моя душа?

Ведь ты давным-давно мертва.

Не воскресит тебя она,

В могиле ты лежать должна».

«Вот же глупое создание!

Душа твоя – не для меня.

У меня одно желание:

Обрести свое дитя…

…видишь кукол из стекла?

Они и есть моя семья.

Но, чтобы кукол оживить,

Нужно душу в них вселить».

Луна светила в окна дома,

Пронзая насквозь темноту.

Заметила малышка зайца,

Который прятался в углу.

«Чтобы злость твоя прошла,

Ты должна быть не одна.

Нужно, чтобы рядом был

Тот, кто бы тебя любил.

И тебе я подарю

Того, кого