Шарлатаны - Робин Кук

встретился с анестезиологом Карлой Вайолет, побеседовал с операционной сестрой и сестрой, дежурившей в тот день в операционном зале номер восемь, но ни та, ни другая не сообщили ему ничего нового. И, наконец, с доктором Уорреном Джексоном, встречу с которым Ной откладывал до последнего, как в свое время — с доктором Мейсоном. Как и Мейсон, доктор Джексон, хирург старой закалки, принадлежал к той же школе и отличался той же обидчивостью, высокомерием и упорным нежеланием брать вину на себя, и все же, к удивлению Ноя, он оказался гораздо более здравомыслящим, чем его коллега.

Ава была несказанно рада, когда Ной явился наконец в десять часов вечера, и призналась, что умирает с голоду. Хозяйку дома Ной застал на кухне. Ава открыла вино и уселась со смартфоном за барной стойкой. Читая посты в «Фейсбуке», она успела прикончить четверть бутылки. Ной извинился: он уже собирался уходить, когда скорая привезла тяжелого пациента.

Они ели, как обычно сидя на высоких барных стульях и глядя через распахнутое окно в ночной сад. Ною хотелось как можно скорее поделиться принесенными из больницы новостями, однако Ава опередила его, начав рассказывать о сегодняшнем сложном случае, который потребовал от нее поистине виртуозных действий. Ной был впечатлен тем, как она справилась. Глубокие знания Авы в анестезиологии соперничали с его энциклопедическими познаниями в хирургии. После ужина они привычно перебрались в библиотеку. Теперь-то Ной понимал, почему в начале их знакомства Ава сказала, что это ее любимая комната. Оба, словно повинуясь ритуалу, уселись в те же кресла, в которых сидели все предыдущие вечера.

— Ладно, теперь твоя очередь, — сказала Ава. — Прости, я, кажется, заболталась сегодня.

— Нет-нет, ничуть. Мысленно аплодирую твоему искусству анестезиолога.

— Спасибо. Я долго тренировалась, — рассмеялась Ава.

— У меня две новости: плохая и хорошая. С которой начать?

— С плохой. Покончим с ней разом, а потом будем смаковать хорошую.

— Доктор Мейсон снова загнал меня в угол, — вздохнул Ной. — Сначала жаловался на ассистентов, которых я ему назначаю, — чушь полнейшая! — а потом пригрозил, чтобы я не смел выгораживать тебя, как на прошлой конференции.

— Так прямым текстом и сказал?

— Так и сказал, — кивнул Ной. Он не стал упоминать, что Мейсон назвал Аву его любовницей.

— Да, новость плохая, — согласилась Ава. — Ну а какая хорошая?

— Встреча с доктором Джексоном прошла совсем не так, как я ожидал. Он сказал, что все обдумал на холодную голову и понял, что совершил ошибку, заставив первогодка начать анестезию без тебя.

— Поразительно! — Лицо Авы просветлело. — Как считаешь, он повторит это на конференции?

— Думаю, отпираться не станет, — улыбнулся Ной. — И еще я поговорил с Карлой Вайолет.

— Знаю, она мне звонила.

— И она готова подтвердить, что на нее оказали давление. Так что я могу без опасений затронуть эту тему в докладе. И не придется лавировать.

— Обязательно! И нужно подчеркнуть, что миорелаксант был введен до того, как я пришла в операционную.

— Конечно, скажу об этом отдельно, — заверил ее Ной.

— Уф, как камень с души, — призналась Ава.

— Но у меня есть еще одна новость, — перебил ее Ной. — Я встретился с ординатором из отделения неотложной помощи, которая делала первичный осмотр пациентки. Когда я сказал, что в электронной карте нет ни слова о травме шейных позвонков, она была поражена. Харриет Шонфельд утверждает, что сама отметила деформацию шеи.

— В истории болезни записи не было! — отрезала Ава и выпрямилась на стуле, готовая ринуться в бой.

— Успокойся: запись была, но одновременно ее не было. — Ной накрыл руку подруги своей. — Мы обнаружили две электронные карты: на имя Элен Гиббсон и Элен Гибсон. В одной есть сведения о травме, в другой нет. Каким образом система создала два файла на одного человека, еще предстоит выяснить. Я уже зашел к нашим компьютерщикам, они обещали разобраться.

— Да уж, новость так новость, — снова перевела дух Ава. — Она одна съест большую часть времени, отпущенного на обсуждение. Штатные хирурги уже не работают в неотложке и с радостью выскажутся обо всех проблемах отделения.

— Именно так я и подумал, — согласился ее собеседник. — А еще решил использовать в деле Элен Гибсон ту же тактику, что и в случае Брюса Винсента: оставить обсуждение напоследок. Если удастся верно рассчитать время, есть шанс завершить конференцию до того, как Дикий Билл вылезет с нападками в твой адрес.

— Именно это я и хотела предложить, — рассмеялась Ава.

— Но у меня остался еще один вопрос. Пытаясь интубировать пациентку, ты пользовалась видеоларингоскопом. Тебе он хорошо знаком? Нет, я понимаю, что каждая модель имеет свою специфику, и все же. — Ной старался говорить таким тоном, словно только что вспомнил об этой детали. На самом деле мысль о ларингоскопе не давала ему покоя с самого начала. Даже тогда, в операционной, главному ординатору показалось, что Ава не очень уверенно обращается с инструментом — не настолько уверенно, как следовало бы опытному анестезиологу.

— Естественно, я отлично знакома с видеоларингоскопом «Макграт», — с некоторым раздражением ответила Ава. — Как и с другими моделями, «Айртаг» и «Глайдскоп». Они не так уж отличаются друг от друга. Впрочем, я лично предпочитаю работать с «Глайдскопом», у него дисплей больше.

— Понятно, — кивнул Ной. Информации было слишком много — гораздо больше, чем он знал о ларингоскопах. И все же ситуация с подругой беспокоила его, словно камешек в ботинке. После того, что он узнал сегодня, беспокойство только усилилось: выяснилось, что прошло гораздо больше времени, чем полагал Ной, между сигналом тревоги, который подала Карла, призывая на помощь своего куратора, и появлением Авы. Конечно, в этот момент она была в другой операционной, наблюдая за пациентом, который находился в наркозе, но там индукция прошла гладко, у ординатора не было никаких проблем, так почему же Ава не пришла сразу? И почему не потребовала набор для экстренной трахеотомии, если видела, что заинтубировать не удается, к тому же у пациентки уже была остановка сердца на фоне гипоксии?

— А ты знаешь, который сейчас час? — спросила Ава, прерывая его мысли.

Ной бросил взгляд на часы.

— Боже, скоро двенадцать!

— Не понимаю, как ты обходишься таким малым количеством сна. Лично я с ног валюсь. Пойдем-ка спать, а? — предложила Ава.

— Пожалуй, — согласился Ной, вдруг сообразив, что находится на ногах уже почти двадцать часов.

— А знаешь что? — понижая голос, лукаво произнесла Ава.

— Что? — с невинным видом откликнулся Ной.

— Хорошие новости меня заводят!

— Ой! — с притворным испугом отшатнулся Ротхаузер. Он не был до конца уверен, что верно расслышал Аву.

Она пришла ему на выручку: выскользнув из кресла,