Иэн Бэнкс - Пособник

Макданн проявляет признаки нетерпения. Он что-то пишет в своем блокноте.

— Слушай, Энди, — говорю я, глотая слюну, во рту у меня пересохло, — я рассказал им о том мужике в лесу; они спускались по вентиляционной шахте. Они его нашли.

— Знаю, — говорит он, — я видел. — В его голосе чуть ли не сожаление. Я закрываю глаза. — По правде говоря, меня там чуть не поймали, — говорит он спокойным тоном. — Будет мне урок. Нечего нарушать свои же правила и посещать похороны собственных жертв. Хотя, с другой стороны, ведь все считали, что это мои похороны. Так ты, значит, все им рассказал? Я чувствовал, что ты в один прекрасный день расколешься. Ну что, Камерон, снял груз с плеч?

Макданн толкает меня в бок, и я открываю глаза — он показывает мне два имени, которые написал в блокноте.

— Да, — говорю я Энди. — Да, гора с плеч. Слушай, Энди, они хотят знать, что случилось с Хэлзилом и Лингари.

— Ну конечно же, — говорит он с усмешкой. — Для этого-то я и звоню.

Мы с Макданном обмениваемся взглядами.

— Слушай, Энди, — говорю я с нервным смешком, — я так думаю, ты своего добился, а? Перепугал кучу народа…

— Камерон, я убил кучу народа.

— Да-да, я знаю, а еще больше народа теперь боятся открывать двери; но дело в том, что ты уже своего добился; я хочу сказать, ты вполне мог бы теперь отпустить этих двоих, а? Просто… просто отпусти их, и все дела; я уверен, если бы мы смогли просто поговорить по душам, ну просто сесть и поговорить о…

— Ах, поговорить об этом? — говорит Энди и смеется. — Да прекрати ты нести чушь. — Голос у него совершенно спокойный. Странно, что он так долго разговаривает. Неужели он не знает, что засечь телефон в наше время — дело минутное. — Ну и что дальше? — спрашивает он, и в его голосе опять насмешка. — Уж не хочешь ли ты предложить мне сдаться и предстать перед справедливым судом? — Он снова смеется.

— Энди, я только советую тебе отпустить этих ребят и прекратить все это на хер.

— Хорошо.

— Я хочу сказать… что?

— Я сказал: хорошо.

— Так ты их отпустишь?

Я бросаю взгляд на Макданна. Он поднимает брови. В дверях появляется полицейский в форме и что-то шепчет Макданну — тот вынимает из уха один наушник и слушает. Вид у него недовольный.

— Отпущу, — говорит Энди. — На кой они мне — два жалких пердуна, к тому же они и так получили достаточно.

— Энди, ты это серьезно?

— Конечно, — говорит он, — я верну их в целости и сохранности. За их психическое состояние, конечно, ручаться не могу; если им повезет, этих сукиных детей до конца жизни будут мучить кошмары, а если нет…

У Макданна вид такой, будто у него болит зуб. Он снова делает мне знак, чтобы я продолжал разговаривать.

— Слушай, Энди, знаешь, я ведь догадался, что ты и был мистер Арчер…

— Да, я воспользовался синтезатором голоса, — терпеливо говорит Энди.

— А вся эта история с «Аресом»; это что — все?..

— Отвлекающий маневр, Камерон, только и всего. Слушай, — он смеется, — может, и был какой жуткий заговор, связывающий этих пятерых покойников, но я об этом понятия не имею, а связи между ними и Смаутом с Азулом, насколько мне известно, нет никакой. Крепкий сюжетец я состряпал, правда? Я знаю, вы, писаки, без ума от таких историй.

— Да, тут ты меня уел. — Я слабо улыбаюсь Макданну, который продолжает делать мне знаки — мол, продолжай. — Но как ты?.. — Я снова сглатываю — к горлу подступает тошнота. К тому же я чувствую приближение приступа кашля. — А как ты узнал кодовые слова ИРА? Я тебе их никогда не говорил.

— Из твоего компьютера, Камерон. Файл с ними был у тебя на жестком диске. Когда ты поставил модем, это стало раз плюнуть. Разве я тебе не говорил, что в свободное время немножко занимаюсь хакерством, а?

Бог ты мой.

— А в тот раз, когда я позвонил тебе в отель, а ты меня нашел чуть позже — ты же в это время должен был быть в Уэльсе?..

— Ну да, — охотно говорит он, в голосе насмешка, — в отеле автоответчик, связанный с пейджером; я позвонил домой, выслушал твое сообщение и связался с тобой. Проще пареной репы.

— И ты летел на Джерси одним рейсом со мной?

— Сидел в четырех рядах сзади — в парике, очках и усах. Пока ты искал агентство по прокату машин, я взял такси. Ну да ладно, — говорит он, и мне даже кажется, что я слышу, как он вздыхает и потягивается, — мне пора закругляться; все эти технические штучки — просто прелесть, но у меня есть слабое подозрение, что они заставляют тебя затягивать разговор. Я говорю по мобильнику — поэтому-то они меня еще и не отследили — самая крупная сотовая сеть. Смотри-ка, какое совпадение, а, Камерон? Ты попал в сеть и просидел в ней всю прошлую неделю, а я сейчас… Хотя, может, все и не так. Сеть-то крупная, но если я буду говорить и дальше, они меня все равно вычислят, так что…

— Энди…

— Нет, Камерон, слушай меня. Я верну Хэлзила и Лингари сегодня вечером в Эдинбурге. На Грассмаркете рядом с пабом «По последней» есть спаренная телефонная будка. Я хочу, чтобы ты был в монетном автомате в семь часов. Ты, собственной персоной, ровно в девятнадцать ноль-ноль, в будке автомата рядом с пабом «По последней» на Грассмаркете в Эдинбурге. Пока!

Тишина в трубке. Я смотрю на Макданна — он кивает. Я даю отбой.

Эдинбург холодным ноябрьским вечером. Грассмаркет под замком залит светом, а над ним — завеса мелкого противного дождя, оранжевая темнота.

Грассмаркет — это что-то вроде длинной площади в низине к юго-востоку от замка, окруженной по большей части старыми домами; я еще помню те времена, когда тут было запущенное старое местечко, где толпились пьянчуги, но постепенно оно преобразилось, и теперь здесь можно неплохо провести время — шикарные забегаловки, отличные бары, магазины модной одежды и лавочки, в которых продаются такие штуки, как воздушные змеи или минералы и ископаемые; хотя тут же за углом — ночлежка для бездомных, так что процесс облагораживания еще не закончился.

«По последней» находится в восточной оконечности Грассмаркета, около поворота на Виктория-стрит — места расположения еще более специализированных магазинов, включая и такой, который непостижимым образом умудряется выживать, продавая только щетки, швабры и огромные мотки веревок.

Название паба не такое уж веселое и гораздо более содержательное, чем это может показаться на первый взгляд, — напротив была когда-то городская виселица.

Ни одной машины, которую можно было бы принять за полицейскую, поблизости не видно. Я прикован наручниками к сержанту Флавелю, с нами Макданн и еще двое ребят в штатском из Лотиана; мы сидим в цивильном «сенаторе». Еще одна цивильная машина стоит в дальнем конце Грассмаркета и несколько других поблизости; на боковых улочках пара фургонов, битком набитых ребятами в форме, да еще несколько патрульных машин, курсирующих неподалеку. Они говорят, что проверили саму будку и все удобные для стрельбы точки, но я все еще побаиваюсь — а что, если Энди все же решил покончить со мной, что, если он все врет, и не успею я войти в эту телефонную будку, как получу пулю в голову. В будке торчит парень в штатском, делая вид, что разговаривает по телефону, и когда Энди позвонит, телефон не будет занят. Телефон этот уже прослушивается, так что весь разговор будет записан. Я бросаю взгляд на фасад «По последней». Совсем рядом открылся новый дорогой индийский ресторан — рядом с тем местом, где прежде был Бродячий театр.

Вот бы сейчас пивка и карри. У меня слюнки текут. Отсюда рукой подать до Коутейта и «Касбара».

Макданн смотрит на часы.

— Семь часов, — говорит он. — Интересно…

Он умолкает на полуслове, так как полицейский в будке делает нам знак рукой. Макданн крякает.

— Военная точность, — говорит он, затем кивает Флавелю.

Мы выходим из машины, водитель что-то переключает в рации, и мы слышим звонки, синхронные с теми, которые раздаются из будки.

Флавель втискивается в будку вместе со мной, а другой коп ждет снаружи.

— Алло? — говорю я.

— Камерон?

— Да, я.

— Планы поменялись. Будь на этом же месте в три часа ночи, тогда получишь их обратно.

Щелчок. Тишина в трубке. Я смотрю на Флавеля.

— Он сказал — в три часа? — спрашивает Флавель, вид у него раздосадованный.

— Попросите сверхурочные, — говорю я ему.

Меня отвозят в полицейский участок на Чемберс-стрит, примерно в минуте езды от Грассмаркета. Мне дают поесть и попить и сажают в камеру — вид у нее сыроватый и пахнет здесь дезинфекцией. Еда у них жуткое говно: хрящеватая тушенка с картофельным пюре и брюссельской капустой.

И тут происходит чудо.

Они возвращают мне мой лэптоп. Идея Макданна. Я стараюсь прогнать чувство жалкой благодарности.

Сначала проверяю файлы — ничего не пропало. Секунду прикидываю — может, запустить «Ксерион» и попробовать скакнуть на грибообразном облаке, как мне показал Энди, но потом все же запускаю «Деспота».