Сезон комет - Валентина Вадимовна Назарова
И вдруг я ослепла. Все кругом озарилось невыносимым сиянием. «Комета, – пронеслось в голове. – Это комета догнала нас». Но, обернувшись, я увидела машину с включенным дальним светом, которая неслась на нас во весь опор.
Удар пришел сразу отовсюду. А еще звук. И затем – ощущение, будто я упала, пролетев какое-то расстояние. Радио все так же звучало, в припеве блюзмен говорил полицейскому, что убил свою девушку потому, что она уехала в ночь с другим, но я уже ничего не слышала.
Я открыла глаза. Звезды над головой плясали, закручиваясь искрящейся воронкой, и все мое тело скрутила волна кашля. Эпицентр боли, кажется, прятался где-то в основании черепа. Или в животе. Я закрыла глаза и задержала дыхание в ожидании, когда черно-красные всполохи в голове улягутся.
Прошла минута, может, две, а может – час. Я осторожно приоткрыла глаза. Небо над моей головой наконец остановилось. Я смотрела на созвездия, знакомые, но только перевернутые и раскиданные в неправильных местах. Из-за этого, лежа в темноте, я перестала понимать, где верх, а где низ. Вскоре до меня дошло, что я совсем не лежу, а стою, прислонившись вплотную к шершавой стене и запрокинув голову.
– Здесь есть кто-нибудь?
Тьма вокруг колыхалась, как тяжелая штора, ничуть не смущаясь моего голоса. Я сделала несколько шагов вперед. Потом, спохватившись, полезла в карман за телефоном. Но его там не оказалось. Опустившись на четвереньки, я принялась шарить вокруг. Вот он. Стекло треснуло пополам, батарея почти на нуле, но фонарик работал. В белой плотной массе луча медленно, как астронавты в открытом космосе, поплыли пылинки. На земле под ногами блеснул какой-то предмет, я нагнулась и подняла его. Нож. Его рукоятка казалась теплой, будто еще хранила жар державшей ее ладони. Моей ладони.
Чувства возвращались ко мне по одному. Сначала боль, потом зрение, затем осязание, вслед за которым пришел холод. А после – память.
– Фрэнсис? Джеймс?
Звук его имени повис в густом упругом воздухе, отражаясь от стен и купола небес и вибрируя. Я замерла, прислушиваясь. Ветер принес в ответ только шелестящее пение ночных насекомых и далекий жалобный вой койота.
Мы поставили машину на краю обрыва, решив спуститься на дно, чтобы увидеть звезды. И тут кто-то врезался в нас на полной скорости. Элизабет и Фрэнсис находились в машине, а Джеймс и я…
– Джеймс?
Белый луч моего фонаря шарил вокруг, боясь того, что мог найти. Но не было ни тел, ни крови – ничьей, кроме моей, которая сочилась из огромной ссадины на виске. Наконец я заметила дорожку следов. Тоже моих. Значит, я пришла сюда пешком, в состоянии шока после аварии. Навигатор в телефоне показывал, что я стою где-то посреди пустыни.
Следовало идти вперед – до тех пор, пока я не найду шоссе, пока не появится связь или я не увижу огонь и дым на том месте, где с обрыва свалилась машина. Я побрела по колючей траве, пошатываясь и закрывая лицо от порывов ночного ветра. Луч то и дело выхватывал из мрака дрожащие силуэты низких засохших кустов, через несколько шагов мне попалась брошенная автомобильная покрышка с кострищем в центре, поодаль – следы широких колес, как от грузовика. Я пошла по ним, ступая по ломкому сухому песку, прислушиваясь к звукам ночной пустыни, стараясь не думать о том, кто мог смотреть на меня из темноты. Засунув руку в карман толстовки, я рисовала кончиком пальца длинные восьмерки на рукоятке спрятанного там ножа. Мне пришло в голову, что, возможно, из этой ночи и пустыни нет выхода. Что я мертва и это – мой личный ад.
«Если смерть такая, то, наверное, это не так уж плохо», – подумала я, и в этот момент фонарик погас. Тут же мне показалось, что во тьме за моей спиной что-то шевельнулось.
Не знаю, сколько я шла – минуту, или час, или год, – но в конце концов услышала звук, новый звук, которого не было в пустыне: тихий узнаваемый гул линии электропередач. Я двигалась вдоль нее, пока мир вокруг не начал проступать из темноты тонким дрожащим контуром. Наконец впереди возникла какая-то постройка. Мне хотелось побежать, но я засомневалась: не снится ли мне это. Проснувшиеся утренние мухи летели на запах моей крови и путались в моих волосах.
Я подошла к строению вплотную. Заброшенный киоск с наглухо забитыми окнами – ничего нового, здесь, в пустыне, мало что выживает. Я обошла домик вокруг и увидела телефон-автомат. Сняла трубку, но сигнала не было. Выйдя к дороге, я уселась на землю, прислонившись спиной к стене киоска. И позволила глазам закрыться.
Очнулась я от незнакомого голоса. Он звучал холодно и очень по-деловому, несколько секунд ушло у меня на то, чтобы понять: это диктор выпуска радионовостей.
– Пока установлена личность только одного из погибших. Это известный писатель Фрэнсис Джеймс Харт, прославившийся после публикации романа «Очарованные попутчики». Женщина в возрасте около сорока пяти лет пока остается неопознанной.
Приоткрыв глаза, я поняла, что лежу на заднем сиденье какой-то машины, которая довольно быстро едет по трассе. От этой скорости меня замутило. Приподнявшись на локтях, я закашлялась. И в этот момент увидела водителя в профиль.
– Господи, Ростик… откуда ты тут? – Я не могла поверить своим глазам. – Вы же уехали домой. Как я попала к тебе в машину?
– Я услышал новости об аварии, – нежно улыбнулся он. – Они почти сразу сообщили, что это машина Харта. Я испугался, что с ним была ты, сбежал от Гамлета, пока он спал в мотеле, и поехал. Я думал, мертвая женщина, о которой говорили в новостях, это ты. Но пока ехал, в сводке сказали, что ей сорок пять. Ты, конечно, не любишь мазаться солнцезащитным кремом, когда тусуешься в пустыне, но все-таки на сорок пять еще не тянешь.
– Прекрати, мне смеяться больно!
– Я нашел тебя на дороге в резервациях – ее даже на карте нет, я ее на спутниковых снимках заметил. Она ближе всего подходит к месту аварии. Ты была без сознания, я думал, уже не очнешься.
– И решил похитить мой труп? Извращенец!
– Мы едем в Феникс, в больницу. Только вот заправиться нужно.
Ростик свернул с трассы на заправку. На улице было светло, но я не понимала, утро сейчас или вечер. В воздухе висела муть от песчаной бури. Ростик вышел из машины. Пошарив в карманах, я нашла свой телефон и воткнула в него зарядник. Экран ожил. И даже появилась связь. Одно деление, но этого оказалось достаточно, чтобы принять звонок. Номер незнакомый, однако я решила ответить.
– Саша, он с тобой? – Гамлет говорил сбивчиво и взволнованно.
– Не сердись на него, он сбежал, чтобы меня спасти. Опять. И ему это в самом деле удалось, я сдохла бы, если б не…
– Он ударил меня по голове… он опасен… мы совсем его не знаем.
– Господи… ты в порядке?
– Это не все, – прошептал в трубку Гамлет. – Он сейчас рядом?
Выглянув в окно, я увидела Ростика – он возился с колонкой, ворча под нос ругательства. Нет, это, видимо, снилось мне. Этот искренний наивный мальчик с разбитым сердцем – разве мог он причинить кому-нибудь вред?
– Мы на заправке. Он заливает бак. Мы едем в Феникс, в больницу.
– Постарайся никак не отреагировать внешне на то, что я сейчас тебе скажу, Саша, – медленно и очень четко произнес Гамлет. – Это важно. Он может быть опасен.
– Кто? О ком ты? Гамлет, я попала в аварию и очень туго соображаю, голова раскалывается.
Внезапно мне стало холодно, меня накрыло волной озноба, зубы начали стучать и клацать.
– Ростик.
У меня вырвался смешок.
– Твой сын?
– Он мне не сын. Я думаю… я думаю, это он убил Иру.
– Ты прикалываешься? Что за чушь?
– Беги от него.
У меня закружилась голова. Я рассмеялась – стеклянно, истерически – так, что Ростик, который возился с помпой, обернулся ко мне. Его лицо напряглось. Кивком
