Мое лицо первое - Татьяна Русуберг

Бедняга то краснел, то бледнел от избытка чувств, так что вскоре покрылся пятнами и стал походить на леопарда. А уж когда наступал мне на ногу, тут же отпрыгивал на метр. Но он очень старался. А еще Д. чувствовал музыку. Вот когда я действительно поверила, что парень поет в хоре. Но главное… Главное то, как он смотрел на меня. Как прикасался. Я сама внезапно поверила, что я особа королевской крови. Что во мне есть что-то благородное, что возвышает меня над людьми. И не важно, что на мне не платье с кринолином, а джинсы и куртка. Благородство — это то золото, что струится в венах, а не то, что блестит снаружи. А красота…

Магия. Помнишь, дорогой дневник, я писала о магии? Она может превратить тыкву в карету, простую девчонку — в принцессу, а монстрика — в принца. Но вот в чем вопрос: когда наступает утро и тыква снова становится тыквой, означает ли это, что в ней есть семечко кареты? И что нужны только правильные слова, чтобы оно проросло?

Смогу ли я найти правильные слова, чтобы и при дневном свете Монстрик преобразился в принца?

Д. проводил меня до гранитного валуна с указателем. Оказалось, свой драндулет он надежно спрятал в кустах у реки. Я забрала с собой розы — они как раз поместились в корзинку на багажнике велосипеда. Д. заранее срезал со стеблей все шипы.

Доехав до поворота на асфальтированную дорогу, он остановился. Я все поняла, мне не нужно было объяснять. Обратная метаморфоза произошла. Мы вернулись через кроличью нору. Принцесса Шип снова стала Чили. Принц День превратился обратно в Дэвида. Если кто-то из наших увидит нас вместе, нам несдобровать. Будет лучше, если мы вернемся домой порознь.

Но прежде чем снова нажать на педали, я повернулась к Д. и спросила:

— Можно… я снова так сделаю?

Он моргнул пару раз, но тут же сообразил, о чем я. Челка упала на глаза: Д. кивнул.

Я ехала на велосипеде по вечерним улицам, освещенным редкими фонарями, но мне не было страшно. Потому, что я знала: там, в тенях, за мной неслышно следует он. Мой зачарованный принц.

Тайный поклонник

Дозвониться до следователя Борга оказалось нелегко. Я несколько раз набирала его номер в перерывах между парами, рискуя быть застуканной Микелем или девчонками, но натыкалась только на прерывистый глуховатый голос, предлагавший оставить сообщение. Вот так всегда: когда ты нужен панцирям, они даже в универ припрутся и с занятия тебя вытащат. А как тебе нужен так называемый страж закона — фигушки.

Я представила Магнуса Борга пожилым тучным мужчиной с одышкой, который топает по лестницам управления, утирая платком вспотевший от усилий лоб. Ладно, делать нечего. Придется наговорить сообщение на автоответчик.

Я пожертвовала частью времени, отведенного на ланч, чтобы ускользнуть в пустой коридор.

— Здравствуйте, это Чили Даль, — заторопилась я, отслушав уже надоевшее приветствие. — Мне дал ваш номер Генри Кавендиш. Агент Шторма. Ну, то есть Дэвида Винтермарка. Которого вы ищете. — Великолепно, Чили! Какое красноречие! Ты посрамила самого Дэвида. — Ваши коллеги уже беседовали со мной. Но я… Я вспомнила кое-что еще. Я не сказала, что знала Дэвида? А, ну вот, уже сказала. Мы бы могли встретиться? Пожалуйста. Это важно. До… — Запищали короткие гудки. Блин! Очевидно, я использовала лимит времени для голосового сообщения.

— Вот ты где! — Кристина махнула мне из конца коридора, темная фигура на фоне залитого светом окна. — Давай скорей! Сегодня в столовке наши любимые котлеты. Хотела тебе взять, а ты шарахаешься где-то.

— Иду! — Я махнула в ответ и торопливо спрятала мобильник в карман.

Но глазастая Крис, конечно, это заметила.

— Снова тайный поклонник? — усмехнулась она красиво очерченными губами.

Придушу Микеля! Уже всем растрепал.

— Да какой поклонник, — состроила я озабоченную физиономию. — Это насчет продажи папиного дома. Кажется, нашелся покупатель. Но этот жмот просит скидку, а цены на недвижимость на юге и так упали, так что…

— Ясно. — Кристина сразу поскучнела. — Может, тогда по пироженке? Подсластить рыночную конъюнктуру.

— Это можно, — согласилась я. Мне еще предстояла встреча с Магнусом Боргом — с его одышкой и вонью от потных подмышек.

Отзвонился следователь только во время четвертой пары. Мобильник на парте зажужжал деловитым шмелем, высвечивая забитый в контакты номер. Я быстренько извинилась, цапнула телефон и выскочила в коридор. Наверняка это мне еще аукнется на зачете: препод, который у нас вел языкознание, терпеть не мог студентов, не отключавших мобильник во время занятий.

— Магнус Борг. — На этот раз голос звучал ровно. Фоном к нему слышались урчание мотора и далекая сирена. Наверное, панцирь вел машину.

Во рту у меня вдруг пересохло.

— Здравствуйте. Это Чили. Даль. Вы прослушали мое сообщение?

— Вы вспомнили что-то важное. По делу Винтермарка. Я вас слушаю.

Нормально так. Этот коп времени зря не теряет.

— А… можно при личной встрече? Это не телефонный разговор.

— Вот как?

Я услышала щелчок, резкий вдох. Курит он там, что ли?

— Вот так. — Я начинала заводиться. — Послушайте, вам нужна информация или нет?

Магнус Борг кашлянул. Подышал в трубку. Что-то запищало. Может, рация?

— Вы сейчас где?

— На занятиях. В университете.

— Я подъеду через полчаса.

Что?! Опять?

— Э-э нет, подождите! Не надо в универ… Давайте в кафе. Тут совсем рядом. «Братишкина кухня», знаете? На Ранерсгаде. Через… — я глянула на часы в телефоне, — сорок пять минут.

— Найду, — буркнул Борг. — До встречи. — И отключился.

Я улизнула сразу после языкознания. Сделала вид, что в туалет, а сама выскочила через боковой вход и понеслась к кафе. Придется, конечно, потом объясняться с друзьями, но я что-нибудь придумаю. А пока необходимо сосредоточиться на встрече с Боргом.

В «Братишкину кухню» я влетела, опоздав всего на три минуты. Дешевое заведение называлось так потому, что им владели два брата, один из которых, с рыжеватой бородой до груди и копной дредов, свисающей до самой задницы, как раз торчал за барной стойкой.

Я огляделась. Время ланча уже миновало, и зал, окрашенный в веселенькие цвета и размалеванный символами мира, цветами и мандалами, выглядел пустым. Хотя нет — вон притулился в желтом углу за столиком какой-то мрачный тип, в своем черном пиджаке похожий на нахохленную ворону в подсолнухах.

Хмырь занял лучший столик напротив двери. Теперь придется подыскать другой, чтобы высматривать Борга. Вот уж не думала, что панцири тоже опаздывают, как и все смертные.

Я бросила свою сумку на свободный стул и тут заметила, что «ворона» подает мне какие-то