Мама кукол - Майя Эдлин

городе, чьи скакуны славились выносливостью и статью во всем мире. Про его дочь Дарью, которая после смерти матери в родах поступила в акушерскую гимназию против батюшкиной воли и добилась в акушерстве таких успехов, что при ней не умерла ни одна роженица и ни один младенчик, а местные женщины на нее буквально молились. Про красавицу-бразильянку Антонию, которая привезла из Рио-де-Жанейро проклятую куклу вуду. Когда в твоих жилах течет голубая кровь (простите меня, Семен Витальевич, за этот снобизм, самой от него тошно), а имя твоих предков мелькает на страницах учебников истории, в один момент начинает казаться, что знаешь про своих пращуров буквально все и они ничем не могут тебя удивить. Но жизнь, как показывает опыт, любит лишний раз продемонстрировать человеку, что он всего лишь песчинка в мироздании и знает об этом мире приблизительно ничего. И тогда твой маленький уютный мирок летит в тартарары, окружающая действительность переворачивается с ног на голову и приходится учиться смотреть на мир под другим углом. Учиться как можно быстрее, потому что от этого может зависеть твоя жизнь.

И вот вам вопрос, Семен Витальевич: под каким углом посмотреть на свою жизнь, когда узнаешь, что один из твоих предков был воплощением зла? Как жить с этим знанием? Как не сойти с ума? Как найти себе определение? Ведь в моих венах, как выяснилось, течет не только голубая кровь, но и черная. Черная и густая, как деготь. Чья кровь в итоге возьмет верх? Дарьи, что спасла сотню матерей и новорожденных, или той, чья всепоглощающая ненависть к людям воскресила ее из могилы?

Ира Аксенова, мы с тобой можем посоревноваться.

Нина вытряхнула в выдвижной ящик содержимое стаканчика для ручек и еще раз осмотрела свой рабочий стол – не забыла ли чего.

– Значит, правду говорят. – Она обернулась на стоящего позади Костю, который проработал в «Безымянной газете» немногим дольше ее самой. – В отпуск собралась? А месяц назад уверяла, что отпуск тебе ближайшие лет пять не понадобится, – улыбнулся он. – Что-то изменилось?

– Семейные обстоятельства, – коротко ответила Нина.

Парень покраснел и опустил взгляд.

– Да, я знаю, Эля нашлась. Прости, это было неуместно…

– Все нормально, – Нина смахнула со лба челку. – Да, нашлась. Хочу с семьей побыть.

– Конечно-конечно, разумеется, – он посмотрел на кружку с дымящимся напитком в своей руке и поднял на девушку смущенный взгляд. – Я просто хотел напомнить, если тебе будет грустно и понадобится собеседник, ты всегда можешь на меня рассчитывать. Сходим куда-нибудь, кофе попьем, – он неловко продемонстрировал свою кружку с чаем.

– Окей, буду иметь в виду. Ты сам-то как? Слышала, готовишь большой репортаж.

Довольный, что Нина не сердится, Костя закивал:

– В доме на Черном острове нашли неопознанный труп, Георгий Денисович хочет провести журналистское расследование.

– И поручил его тебе?

Костя скромно развел руки. Нина улыбнулась и окинула быстрым взглядом кипевшее жизнью помещение редакции:

– Ладно, я пойду…

Она протиснулась между Костей и столом и мельком глянула на его кружку.

– За приглашение спасибо, обязательно встретимся как-нибудь. – Она пятилась, пока не уперлась спиной в преграду.

– Тебе звонят, ответишь? – спросила преграда голосом еще одной коллеги.

– Отвечу, – Нина махнула на прощание Косте и подошла к столу, на котором стоял телефонный аппарат: – Алло.

– Нин, привет, – зашептала Кристина так тихо, что Нине пришлось сильнее прижать трубку к уху. – У меня к тебе огромная просьба, мне нужен доступ к архивам, можешь организовать?

– К нашим архивам? – Нина обернулась на Костю, который стоял на том же самом месте и не сводил с нее глаз. – Зачем?

– Хочу почитать об одном… происшествии… – уклончиво ответила подруга.

– О каком?

– Да там… долго рассказывать. Давай не по телефону.

– Тебе когда нужно?

– Как можно скорее, – еще тише ответила Кристина.

– Почему ты шепчешь? – Нина тоже перешла на шепот.

– Не по телефону, – повторила Кристина. – Ну так что?

Нина вздохнула и потерла глаза, в которые с утра будто бы насыпали песка.

– Кристин, я с сегодняшнего дня в отпуск ухожу.

– Нин, мне очень надо, прям очень-очень, – жалобно прозвучал в трубке Кристинин голос.

– Время совсем не терпит?

– Совсем.

– Ладно, Костю попрошу с тобой понянчиться, – сдалась она.

– Ой, Нин, спасибо тебе огромное, ты настоящий друг!

– Подруг, – усмехнулась Нина и вновь обернулась на Костю. – Ладно, пошла я с ним договариваться, он как раз стоит столбом неподалеку.

– Никуда он и не денется, – переходя с шепота на обычную речь, ответила Кристина. – Вечно вьется с тобой рядом. Он так и не набрался смелости тебя на свидание пригласить?

– Только свиданий мне сейчас не хватало, – устало улыбнулась Нина. – Все, Кристин, я побежала. Дам Косте твой номер, сами договоритесь, что да как.

– Окей! Я еще… – Не дав подруге договорить, Нина повесила трубку.

Убедившись, что в доме, кроме нее, никого не осталось – никого живого, – Нина зашла в комнату Эли, пугавшую до чертиков с тех самых пор, как обнаружилось злосчастное видео. Вооружившись блокнотом с ручкой, она, как и несколько недель назад, уселась на пол перед телевизором, вставила кассету в видеомагнитофон и нажала кнопку перемотки. Как только на экране появилась Эля, Нина опустила голову и уперлась взглядом в блокнот. Не хватало смелости посмотреть сестре в глаза. Как она могла усомниться в ее словах? Как могла принять за душевнобольную? Что за сестра она после этого?

Нина зажмурилась, гоня прочь чувство вины, и постаралась сосредоточиться на Элиных словах:

– …спустя три дня, когда я гуляла с Альфом у ручья, в глубине леса я увидела женщину. …Позже этим же вечером я заметила первую странность дома. …По мелочи, ничего очевидного, но все равно было довольно жутко… Двойняшки, папа, Юля – все они начали меняться.

Нина торопливо вывела ручкой в блокноте: «следить за домашними, могут начать меняться» и вновь прислушалась к тихой сестринской речи:

– А эта… незнакомка… продолжала приходить. Теперь я видела ее каждый день. И каждый раз она приближалась все ближе и ближе к дому.

Брукса будет приближаться, чтобы попасть внутрь. Как не впустить ее? Железо? Нина задумчиво погрызла колпачок ручки и записала под Элину диктовку: «сухие розы». Несколько раз подчеркнула. Почему розы? Разве на их территории росла дикая роза? Почему Нина ее ни разу не видела?

– А еще у меня ночью срезали клок волос, – продолжала меж тем Эля. – Как представлю, что кто-то из домашних стоял ночью у моей кровати с ножницами в руках…

Нина поежилась и записала: «Ей нужны волосы. Зачем? Кто знает, но нужно быть осторожной и запирать на ночь дверь».