Послание смерти - Лесли Вульф

— У представителей белой расы рост наследуется на восемьдесят процентов. У этого мужчины рост выше среднего. Эксперты рекомендовали — без протокола и без гарантий — прибавить пять сантиметров или больше к среднему росту для мужчин его генотипа.

— А это сколько?

— Э, сто восемьдесят три сантиметра плюс пять. Это будет сто восемьдесят восемь сантиметров.

Тесс закатила глаза и потянулась за сотовым, чтобы перевести это в футы.

— Шесть футов два дюйма, — сказал Рицца, прежде чем она закончила свои подсчеты.

— Довольно точно, — со смехом ответила она.

— Ко всему этому надо относиться с большой осторожностью, — предупредил доктор. — Но мы еще не закончили. У нас есть любопытные данные по полигенным рискам.

— Имеются в виду заболевания?

— Это одновременно и больше, чем заболевания, и меньше. Это прогностические предрасположенности, которые говорят о склонности индивидуума к определенным расстройствам, как физическим, так и психическим. Хотя это всего лишь прогностические факторы, ничего более. Человек может заболеть или не заболеть в зависимости от социоэкологических факторов, образа жизни и тому подобное. Однако ваш убийца с высокой долей вероятности страдает шизофренией, не исключено, что не диагностированной.

— Но это не слишком поможет… — Тесс пыталась сообразить, как ей найти убийцу без официального диагноза.

— И все же может пригодиться. Люди, предрасположенные к психозам, имеют целый ряд других расстройств. Тревожность, общая депрессия, различные зависимости. Этот маркер можно использовать. Велика вероятность, что этот человек принимает антипсихотические препараты или антидепрессанты. Либо принимал раньше.

— Гм… ну конечно, док, ведь это может быть любой американец.

Рицца засмеялся:

— Каждая кроха важна, ты же сама так однажды мне сказала, ad literam.

— Точнее не бывает. Ну, какие еще крохи у вас есть в запасе?

— Э, да ничего особенного. Остальные его предрасположенности до невероятного средние, кроме одной: у него примерно в двенадцать раз выше средней вероятность мигреней.

— Мигреней?

— Очень сильных, да.

— Хорошо, спасибо за этот портрет. Займемся насильником?

— Белый мужчина, блондин; со светлыми волосами, если помнишь, вероятность ошибки ниже. Прямые и тонкие, выраженные маркеры облысения по двадцатой хромосоме. Приросшие ушные мочки, подбородок без ямочки. Нос с горбинкой и упрямый выдающийся подбородок. Карие глаза или, точнее, не голубые. Они могут быть от карих до черных.

Тесс спешно делала заметки в своем ноутбуке, время от времени бормоча себе под нос, если ее что-либо не устраивало.

— Рост средний, то есть сто восемьдесят три сантиметра, скорей всего. Это ровно шесть футов.

— Поняла, док. Заболевания?

— Тут нам может повезти. У насильника наследственная болезнь — аутосомный поликистоз почек.

— Что это? Я никогда не слышала о таком.

— Это одна из наиболее распространенных генетических мутаций, вызывает появление кист на одной или обеих почках.

— Значит ли это, что его удастся найти по специфическим препаратам, которые он принимает?

— К сожалению, нет. Он может принимать антибиотики, но болезнь часто проходит бессимптомно. Иногда поликистоз не дает о себе знать до середины жизни. С другой стороны, он может быть на диализе, как знать.

— Есть другие, как ты их называешь, прогностические факторы?

— Предрасположенности есть. В старости у него может развиться деменция, и у него на восемнадцать процентов выше риск заболевания раком желудка. Больше ничего полезного для нас, прости.

Тесс помассировала виски, соображая. Не так много, но больше, чем было вчера, а это, по ее понятиям, уже прогресс.

— Чуть не забыл, — добавил Рицца. — Возраст.

— По ДНК можно узнать возраст?

— Можно. Существует четыре связанных с возрастом маркера ДНК, по которым можно определить возраст, анализируя метилирование.

— Что?

— Химические реакции, которые происходят в человеческой ДНК с возрастом. Этот тест вовсю используют в Европе, в Нидерландах, если не ошибаюсь. В любом случае погрешность составляет меньше четырех лет. Чем моложе субъект, тем меньше погрешность.

— Давайте, — с надеждой в голосе попросила Тесс.

— Убийце около тридцати пяти, плюс-минус три года, а насильнику тридцать один, также плюс-минус три года.

— Это вписывается в поведенческий профиль, — заключила она. — Спасибо, док, вы неподражаемы. Как всегда.

— Что ты со всем этим собираешься делать? — спросил он.

— Составлю портреты. Как мы поступаем, имея описание свидетеля. На этот раз свидетелем буду я, вот и все. Я попрошу Донована прислать мне самого лучшего художника, какой только есть на свете.

— Понял тебя, — подтвердил Донован.

— Но как с этим работать? — удивился Рицца. — Возьмем, к примеру, убийцу. Лицо у него может быть узким или широким. Лоб — высоким или низким. Глаза широко поставлены или нет. Длинные волосы и борода или он гладко выбрит.

— Я все это знаю, но меня это не остановит. Я собираюсь использовать приближенные и усредненные характеристики того, что нам неизвестно. Для этого мне и нужен самый лучший портретист.

— И все же в результате может получиться некто не существующий, что даст предпосылки для уймы ошибок и ложных выводов, — настаивал Рицца, хотя уже не так уверенно.

— Я готова пойти на этот риск. В противном случае чем я тут весь день занимаюсь? В потолок плюю?

На линии воцарилось молчание. Стало слышно, как гудит усилитель звука.

— Думаю, это будет для нас полезно, — не отступала Тесс. — Если как-нибудь присовокупить к чертам лиц подозреваемых их эмоции и жизненный опыт… Эмоции всегда оставляют след на лице человека, док.

И снова тишина. Очевидно, Рицца обдумывал ее слова.

— Почему бы тебе не добавить некоторые соответствия? — предложил он. — Используй статистику.

— А именно?

— Например, существует доказанная сильная корреляция между шириной лица и склонностью к насилию. У вашего убийцы скорее всего лицо широкое.

— Вы могли бы нарыть побольше этих данных, док? — попросила Тесс, и в ее голосе впервые с начала разговора зазвучало воодушевление.

— Конечно, — подтвердил он.

— Прошу прощения, — вмешался Донован. — Я только что нашел точку пересечения в окружении жертв. У Лизы Траск и Сары Томас был один и тот же инструктор по йоге, которому они платили наличными.

35. Новенькая

Кэтрин стояла около кровати и наблюдала за новенькой. Та спала, свернувшись в позе эмбриона. Длинные волнистые волосы почти полностью закрывали ей лицо. Судя по подергиваниям, женщина вот-вот должна была проснуться, а это означало, что Кэтрин придется иметь дело со слезами, шоком, отказом принять происходящее.

В ожидании Кэтрин стиснула зубы и скрестила руки на груди. Она была врачом, чьи призвание и жизненное кредо состояли в том, чтобы помогать людям и заботиться об их благополучии. Но только не сейчас, только не здесь, в этой адской пропасти… Появление новенькой вновь погрузило ее в отчаяние, тоску по всему, что ей было дорого в жизни и от чего ее безжалостно