Один лишний - Дмитрий Олегович Борисенко

к сессии, а на следующий день нужно было долги закрывать.

Голос Вано слегка дрожал. Следователь закинул ногу на ногу, переводя взгляд то на меня, то на него.

– Знаете, куда она собиралась и с кем?

– В какой-то коттедж с друзьями. Она мне на следующий день написала, что тусит, сказала, что обиделась на меня.

Вано нервно потрясывал ногой.

– У вас есть хоть какие-то зацепки?

– А почему вы разнервничались?

Полицейский теперь не отрывал взгляда от Вано. Голос моего друга сорвался на крик.

– Почему я разнервничался?! Потому что, блядь, наша подруга пропала две недели назад, и никто не знает, где она, – вот почему я разнервничался!

– Тише, тише, Ванечка, – защебетала замдекана.

– Успокойтесь, молодой человек, найдем мы вашу подругу.

Следователь теперь посмотрел на меня.

– Вам она тоже говорила про коттедж и каких-то друзей?

– Нет, мы с ней не были настолько близки. Иногда зависали после универа, но не более того, – покачал головой я.

– Это была ваша последняя встреча?

– Да.

Второй полицейский все еще строчил в блокнот. Двадцать первый век, а наши защитники порядка ходят с бумажными блокнотами и шариковой ручкой.

Фролов внимательно рассматривал мое увечье.

– А что за ссадина на лбу?

– Хорошо съездил домой, – пожал плечами я.

– Понятно… Спасибо вам за содействие. Если вдруг что-нибудь еще вспомните, то сообщите Антонине Александровне, она со мной свяжется… Кто-нибудь еще из ваших одногруппников общался с Юлией?

– Рома. Пожалуй, все.

– Можете позвать его сюда?

– Без проблем.

Я кивнул следователю, и мы с Вано вышли из кабинета.

– Сука, ты видел рожу этого мудака? – сквозь зубы проговорил Вано. – Такое ощущение, будто ему вообще насрать! Развалился на стуле и сидит, за него даже показания записывают! Ублюдок!

Вано ударил кулаком в стену. А мне сложно было подобрать нужные слова.

– Полегче, Вано. Она теперь, по-любому, на островах с каким-нибудь стариком попивает коктейли и совершенно не думает о нас.

Перед глазами встал образ изувеченного тела Юли.

– А ты умеешь поддержать… Знаешь, как все переволновались, когда ты пропал? Телефон не отвечает, в Сеть ты не заходишь…

Вано остановился и крепко обнял меня. Я почувствовал, как его грудь сотрясается от беззвучных рыданий.

– Все будет хорошо, друг. Все будет хорошо… – тихо проговорил я.

5

Как только Опоссум услышал о том, что ему нужно идти одному на разговор к следователю, руки у него затряслись, а левый глаз начал дергаться. Спотыкаясь, он вышел из кабинета.

Вано водил ручкой по листу, рисуя неровные линии.

– И как, скажи мне, в такой обстановке сдавать экзамен?

– Хороший вопрос.

Я пролистывал конспекты, но мои мысли витали далеко от финансового менеджмента.

– Я не хочу, чтобы ее нашли, – внезапно проговорил Вано.

Я непонимающе уставился на друга.

– Почему?

– Потому что я чувствую, что ее уже нет в живых. Прошло две недели, а следствие только начало выяснять, с кем она общалась. Подождали бы еще подольше, ублюдки. А друзья и коттедж – все это полное дерьмо. Не было никакого коттеджа и друзей, я в этом уверен.

– Я, конечно, не был с ней близок, но, Вано, не стоит самому накручивать и выдумывать.

– Ага, не стоит, – перебил он меня. – Вообще не стоит обсуждать эту тему, мы все равно ничего не сможем изменить.

– Угу, – буркнул я.

– Как там с Яной дела? Она за тебя жутко переживала, когда ты с радаров пропал.

– Слушай, да никак, я ей больше не писал.

– Зря ты, девчонка клевая, – пожал плечами Вано.

Вместе с преподавателем Дмитрием Петровичем в аудиторию зашел подавленный Рома. Препод принес стопку билетов и разложил их на столе. Студенты по очереди брали билет, в котором требовалось ответить на два теоретических вопроса и решить одну задачу.

Опоссум снова заговорил сам с собой, быстро исписывая листок кривыми буквами. Про встречу со следователем он ничего не рассказал. Я, не торопясь, решил задачу и ответил на один теоретический вопрос, ничего не списав! Вано же был готов на все сто процентов – помимо ответов, закачанных в телефон, у него была уйма маленьких листочков с теорией, которые он распихал по разным карманам.

– Вано, шестой билет, второй вопрос. Можешь найти? – шепнул я другу.

– Критерий Келли? – порывшись в карманах, уточнил он.

Я кивнул. Кто такой Келли, мы не имели ни малейшего понятия, но в шпоре была вся нужная информация, которую я успешно списал.

Часы над доской показывали 14:38. С Катей я должен был встретиться восемь минут назад. Из-за чертового допроса пришлось задержаться.

– Пойду сдавать, а то меня подруга ждет.

Я собрал листы и поспешил к преподавателю.

– Быстро вы, Прохоров, самый первый. Давайте проверим.

Препод взял мои ответы и начал внимательно просматривать.

– Извините, Дмитрий Петрович, мне идти нужно. Я вам зачетку оставляю, мне одногруппники ее передадут. Я очень опаздываю, мне на работу нужно. До свидания.

Я посмотрел на Вано, тот поднял большой палец вверх.

– У вас экзамен вообще-то! – воскликнул Дмитрий Петрович.

Но я уже шел к выходу.

– Ну и студенты пошли! – возмутился вдогонку преподаватель.

Катя стояла и курила у входа.

– Ты опоздал, – заявила она вместо приветствия.

– Извини, у нас экзамен позже начался – к нам следователь приходил.

– По поводу пропавшей девчонки? Она из вашей группы?

– Да.

Докурив, Катя бросила бычок на ступеньки, мы пошли в сторону метро.

– Сколько дней прошло, как она пропала?

– Больше десяти.

– Печально это слышать, – вздохнула девушка.

– Думаешь, ее не найдут?

– Если и найдут, то закопанную где-нибудь в лесу. Хотя вряд ли ее тело удастся отыскать.

Ответ Кати меня немного шокировал.

– Почему ты так думаешь?

– В наше время девчонки не убегают с парнями на край света в поисках счастья. В наше время, если молодая девушка пропала, значит какой-нибудь ублюдок прикончил ее в темном переулке, а останки спрятал в заброшенном гараже.

– Я смотрю, ты оптимистка.

– Реалистка, – невинно улыбнулась Катя.

6

Каток находился рядом со станцией метро «Сокольники». Стояла отличная погода, как раз для катания. Мороз пощипывал щеки, они сразу стали румяными. Солнце добавляло красок, посверкивая в белоснежных сугробах. Мы шли к парку, и я удивлялся, как красива Москва зимой. Улицы украшены гирляндами, повсюду переливаются новогодние декорации. В колонках, прикрепленных к деревьям, играет популярная музыка. Давно я не чувствовал себя так спокойно.

Мы взяли коньки напрокат и стали переобуваться.

– Ты хорошо катаешься? – спросил я Катю.

– Раньше частенько каталась, но в последние годы редко выхожу на лед. А ты?

– Последний раз я катался с отцом, мне тогда было лет восемь.

– А почему предложил пойти на каток?

– Пора вспомнить детские навыки. Да и погода отличная, – улыбнулся я.

Переобувшись, мы вышли на лед. Ноги сразу же разъехались в разные стороны. Размахивая руками, я кое-как поймал равновесие, перевел дыхание и, легонько отталкиваясь, медленно поехал вперед. Самое удивительное – у меня почти сразу стало получаться, тело быстро вспомнило движения, выученные в детстве. Но до Кати мне было далеко. Она двигалась как настоящий профи и постоянно надо мной подшучивала, когда я спотыкался и неуклюже переставлял ноги, чтобы не упасть.

Было немного неловко от того, что девчонка катается лучше меня, и я решился на очень глупый и безрассудный поступок. Ровно стоять у меня уже получалось, даже ехать прямо выходило достаточно неплохо. Почувствовав силу и уверенность, я набрал большую скорость, обогнал Катю и понесся вперед. Разрезая холодный воздух,