Красота красная - Аранца Портабалес

вид, что не облеченное в слова – нереально. Мне все еще трудно выражать эту потерю в словах. Убили мою дочь. Вы не представляете, как мне тяжело это произносить. Но я могу. Это реально. Ксиана мертва. Я могу с этим справиться. С чем я не могу справиться, так это с тем, что не знаю, кто ее убил. Поэтому я не собираюсь мириться с тем, что расследование закрывают. Скажите мне, чего вы хотите. Что вам нужно.

– Что мне нужно? – эхом отозвался Санти. – Мне нужно, чтобы вы перестали что-то замалчивать, прикрывая сестру и мужа. Говорите свободно, не взвешивайте каждое слово. Я хочу знать, как обстояли дела с финансами Ксианы. Я хочу знать, что довело ее до такой степени, что она решила уехать жить в Мадрид с Лией. И возможно, у вас есть какие-то идеи о том, кем был парень, с которым она встречалась. Она уверяла, что вы убьете ее, если узнаете, кто он. Я хочу, чтобы вы честно сказали мне, имелся ли у Лии мотив для убийства вашей дочери. Имелись ли у вас причины ненавидеть сестру. Хранили ли вы верность мужу. Что вообще творится в вашем браке? Мне нужно знать, стабильны ли ваши отношения. Изменял ли он вам. Я хочу, чтобы вы сказали мне, связали ли вы место преступления с фотографией своей матери в тот же день. И если так, то почему не сообщили нам об этом. Мне нужно знать, были ли вы в курсе, что Ксиана купила кровь, бутылки из-под которой были обнаружены в ее шкафу. Сколько раз вы входили в ту ночь в дом. Если вспомните, сколько раз входили в дом Фернандо Феррейро и Инес Лосано. И прежде всего мне нужно, чтобы вы честно ответили на один вопрос.

– Какой из них?

– Если я продолжу расследование за спиной начальника, навлекая на себя дисциплинарное взыскание, и выясню, что человек, убивший вашу дочь, не посторонний, позволите ли вы мне пройти весь путь до конца?

– Поймайте убийцу. Не позволяйте комиссару Лохо закрыть расследование.

– Вы отдаете себе отчет в том, к чему это приведет? Подозрения снова падут на всех, кто присутствовал на ужине. Включая вас.

– Нет ничего такого, чего я не смогла бы вынести. Если придется жить, скрываясь за солнцезащитными очками и не выходя на улицу, я это сделаю. Мне все равно. Приходите домой, когда захотите. Я предоставлю в ваше распоряжение всю информацию. Я поговорю с Коннором Бреннаном, чтобы вам предоставили свободный доступ к Лии. Что касается денег Ксианы… ну, я дам вам всю информацию. Но, пожалуйста, не закрывайте дело.

Ана посмотрела на Санти, и оба поняли друг друга с первого взгляда. Озвучила их мысли Ана:

– Успокойтесь, Сара. Мы не будем этого делать.

Давай сделаем это

«Давай сделаем это», – предложила она.

Кси держала фотографию в руках. Я только что объяснила ей расположение объектов на снимке. Мы отмерили нужное расстояние между стеной и телом. Между телом и кроватью. Я рассказала ей о совершенстве симметрии тела по отношению к передней стенке, кровати и боковой стенке. О белых границах на красной плоскости, окружающей тело, тоже белое. Если прикрыть глаза, цвета смешиваются, вызывая любопытный оптический эффект.

Мы также обсудили их значение. Символику крови. Мама всегда твердила о жизненном смысле крови. Менструальная кровь как предпосылка создания жизни. Кровь как жертвоприношение в древних религиях. Кровь как очищающий элемент. Как катализатор. Кровь как освобождающая стихия.

«Давай сделаем это, крестная», – предложила она.

И начала говорить, что это будет прекрасная дань уважения бабушке. Что было бы неплохо подарить ее тете Амалии. И что мы могли бы познакомить ее с моими картинами. Что комната Кси идеально подошла бы. Что нам просто нужно купить искусственную кровь. И что мы даже могли бы реализовать оба варианта. Без ножа. С ножом.

Что у нее все получится.

«Давай сделаем это, тетя, пожалуйста», – умоляла она.

«Хорошо, – сказала я. – Мы это сделаем».

Абад и Баррозу

– Что это сейчас было? – спросила Ана.

– Понятия не имею. На самом деле ничего не случилось. Эта женщина явилась сюда и пыталась убедить нас, что Амалия Сиейро не убивала Ксиану. И ты пообещала ей не закрывать расследование. Полагаю, именно ты и доложишь Гонсало.

– Ты же не собираешься сказать мне, что думал о вине старухи? И, что еще хуже, ты не ожидаешь, что я поверю, будто в это поверил Гонсало?

– Нет. Я не поверил в это ни на секунду. Но меня беспокоит, что ты пришла к такому выводу после того, как Сара Сомоса сказала тебе об этом. Эта женщина также подозревается в убийстве. Тебе стоит научиться делать собственные выводы. Ты самый внушаемый человек, которого я когда-то видел.

– Ну, я не могу не испытывать сочувствия. Не каждый способен все время думать об остальном человечестве худшее. Наверное, грустно всегда иметь внутри столько дерьма.

Санти застыл.

– Вот таким ты меня воспринимаешь?

– Не напрягайся. Тебе никогда не надоедает образ крутого копа? Неужели тебе ее не жалко?

– Я ее пожалею, как только найду убийцу, и если окажется, что это не она. Как только мы узнаем, кто убийца Ксианы Ален, тогда я позволю себе посочувствовать остальным подозреваемым. А пока я собираюсь держать в поле зрения свое знаменитое дерьмо, чтобы ни на миг не забывать, что среди них есть человек, способный перерезать горло девушке, – продолжил Санти, постепенно повышая голос.

Ане захотелось уйти, хлопнуть дверью, но она предпочла промолчать и позволить ему высказаться. Он направился к холодильнику, чтобы взять еще пива. Она открыла окно и выглянула, давая ему возможность спокойно выпить.

Она ощущала, как Санти передвигается за спиной. Он говорил, что не смешивает работу и отношения. На самом же деле у него и не было ничего, кроме работы. Конечно, сейчас он к ней подойдет. И может, поцелует, разденет, увлечет в постель. Ана задалась вопросом, продолжал ли он размышлять об убийстве, пока был с ней. Если бы хоть на мгновение Санти мог сосредоточиться только на ней.

Он поцеловал ее в плечо, однако Ана не обернулась.

– Прости.

Ана понимала, чего ему стоило извиниться. Почувствовав, как Санти отстранился, она обернулась. Он сделал еще шаг назад.

– Абад и Баррозу. Давай поговорим о деле. Почему это не могла быть старуха? А вдруг выяснится, что она могла ходить? – жестко спросил он.

– Ходить она могла. Но как умудрилась выйти из комнаты, не оставив