Леденцы со вкусом крови - Дэниел Краус

и заверения в том, что он чего-то да стоит, разрушили Робби жизнь. Но я-то поумнее буду. Мой альбом для вырезок вот-вот лопнет, как насосавшийся крови клещ. Он в три раза больше, чем у Робби, а значит, в три раза опаснее. Вспомни, Лотта, твой альбом для вырезок тоже был очень интересным, пока мама таинственным образом не «потеряла его», и, хм, как сложилась твоя жизнь, ха-ха-ха?

Однажды Джоди задумался, хранит ли его мама альбом с вырезками, и я спросила, отзывались ли о каком-нибудь его поступке так, чтобы это было не стыдно увековечить. Он сразу погрустнел. На самом деле ему бы тогда возгордиться. Осознание того, что твои «достижения» фальшивы, – вот что такое взросление. Печально, но большинство людей не осознают этот факт до конца. Единственное, что ты когда-либо делала не понарошку, Лотта… единственное, что ты когда-либо делала для себя, – это та твоя попытка самоубийства. Ты с этим плохо справилась, но я уважаю тебя уже за то, что ты попыталась.

Я не покажу себя трусихой, как ты. Придется промыть не один желудок, чтобы исправить задуманную нами каверзу. Помнишь, в своем первом письме я сказала, что у меня нет никаких темных секретов? Теперь, уверена, темный секрет все же есть. Робби задумал проучить этот городишко, показать ему, что нельзя портить отношения с детьми – и думать, будто они никогда не сподобятся на ответные меры. Тогда он, наверное, шутил, но я помню, как вся вспыхнула от этой мысли. Он бы забил на дело, но я постоянно ему о нем напоминала. Я подбадривала его, разорялась на комплименты. Довольно скоро это перестало быть шуткой, и, что самое приятное, Робби поверил, что он все спланировал сам, без чьей-либо помощи. Что, как ты знаешь, очень важно, когда имеешь дело с мужчинами.

Что бы ты подумала, если бы заглянула в горло своей милой сестренки и увидела там только ржавую трубу, протянутую на целые километры? Так странно задавать подобные вопросы… Меня все время посещают мыслишки очень дикие, но я ни с кем ими не делюсь, даже с Джоди. Мое сердце – ворона с лоснящимися черными перьями. Нужно ли сойти с ума, подобно тебе, чтобы ухватить смысл такой вот безумной блажи? Мои глаза – клыкастые пасти собак. Не казалось ли тебе хоть раз, что они кусаются?

Когда ты узнаешь, что мы натворили, ты этого не одобришь. Думаю, ты будешь «очень обеспокоена». Берегись, Лотта! Эти врачи превращают тебя в девочку-робота, совсем как раньше. В такую же девочку-робота, какой я все время притворяюсь. Надеюсь, однажды, когда мы обе станем узницами в разных застенках, ты задумаешься о том, что я сделала, и почему я это сделала, и кто я такая. Искренне надеюсь, что ты будешь гордиться мной.

Если нет – ну что ж, не суть важно. Я тебя умяла и переработала уже давным-давно – совсем как «Сосновый утес Гленн», он ведь рано или поздно схомячит Желтую улицу. Совсем как чудовище из фильма «Капля». Помнишь эту киношку? Куда лучше, чем «Мертвячка», «Антихрист» и «Мученицы» – я их все посмотрела, и мне как-то даже жалко тебя стало. Это ведь херня, а не фильмы. Мне вот много веселья перепадает. Разве не хочешь оказаться на моем месте, а? Хе-хе-хе!

Знаешь, а писать это письмо тоже ни хрена не весело. Извини, но давай-ка скажу честно. Писать тебе – лютая ску-у-у-ука. Скучища. Я на это дело если и трачу время, то лишь по привычке. Джоди продолжает пытаться помочь своей маме. Робби все так же мусолит прошлое. А вот у Лили одна-единственная привычка: держаться Джоди. Джоди – нормальный парень, но уж точно не тот образец для подражания, какой ей нужен.

Вот почему я собираюсь попробовать сблизиться с Лили-путкой, покуда гром не грянул. Чисто между нами, девочками. Она как раз того роста, чтоб стать моим новым медвежонком Кларой МакГрумпи, ха-ха-ха. Я люблю Лили. Она – единственный человек на моей памяти, никому никогда не вредивший. Как думаешь, это из-за того, что она не болтает? Может, как только язык начинает ворочаться во рту правильно, все нутряное зло – вроде того, что я держу на миссис Риверс, мистера Хоумвуда и мисс Табб, – находит дорогу наружу. И всех отравляет – как сигаретный дым при пассивном курении.

Я была твоей младшей сестрой, Лотта, и какое-то время мне это даже нравилось. Правда, нравилось. Но теперь я старшая сестра – и я собираюсь стать лучше, чем ты. Конечно, это звучит стервозно, но именно это мне и нравится в Джоди и его банде. Все в мире ужасны, включая маму, папу, тебя и меня. Разница в том, что на Желтой улице незачем это скрывать.

Счастливого тебе Хэллоуина, Даг.

Мой дружок – 3: возвращение короля

Размер болта меня больше не всколышет, потому что спускать в кого-то или на кого-то – это вообще-то не главное в жизни. Почему так долго догонял я, а? Даже в порнухе самое пежилово не длится долго, если с целой жизнью это дело сравнивать. А что важно, так это что мы с Даг и Лили-путкой – одна семья. Даг – мамка, я – папка, а Лили – дитятко, и такой вот троицей, значит, мы должны после этого Хэллоуина жить-поживать, друг дружке помогать, добром одарять и все такое прочее. И если мы с Даг будем трахаться, я, конечно, не против, но и давить на нее не стану. Если она захочет, мы, может, заведем немножко детей, чтобы у Лили было нормальное окружение, милые детишечки. Может, мы их всех назовем как насекомых, чтобы ей было комфортно. Пчелка и Сверчок, ну или там Муравей и Стрекоза. Вот просто дайте нам детишек целый мешок и свейте нам теплое любовное гнездышко, где не будет всякой фигни, а только я буду совать свою пипку в писечку Даг. А что такого-то. Вот ты мне ответь, что на это думаешь, раз ты такой умный. Мы эту любовь сами себе организуем. Мы ее изобретем, и, конечно, у нас получится. Почему бы, черт побери, нет.

Миссис Ф

Дверной звонок очень громко звенит прямо подо мной, и я отскакиваю от двери, как будто она наэлектризована. Мы с Лили-путкой звонили в него сотню раз за этот день, и, клянусь вам, эта хреновина еще ни разу так одурело не визжала. Я держался как