Поквитайся - Гретхен МакНил
– Детка, – рассмеялся Рекс. – У меня все под контролем.
– Лучше бы так оно и было, – недовольно проговорила Эмбер.
– Послушай. – Рекс понизил голос, и Оливия не смогла расслышать, что он сказал. Она подкралась ближе к гостиной и уловила конец разговора. – Мы сделаем все, чтобы НПО посадили в тюрьму за убийство Ронни. Обещаю.
Тридцать секунд лобызающих звуков указывали на то, что Эмбер и Рекс принялись увлеченно целоваться. Оливия начала задаваться вопросом, как долго ей тут еще стоять, но тут дверь во двор распахнулась, и она услышала, как две пары шлепанцев направились к бассейну.
Оливия стояла в коридоре, ее мысли метались. Эмбер была с Ронни в день, когда его убили. Рекс намеревается добиться, чтобы НПО упекли в тюрьму за убийство Ронни. К тому же Рекс как-то связан с Ронни, и когда об этом заходит речь он начинает сильно нервничать.
Но достаточно ли всего этого чтобы пойти на убийство? Оливия не знала. Рекс и Эмбер выросли с золотой ложкой во рту и в атмосфере вседозволенности – они всегда получали то, что хотели, и такое их высокомерие вполне могло подтолкнуть их к убийству. Предположение, что они сделали это, лишь бы подставить НПО, звучит притянутым за уши, но такая вероятность вполне возможна, особенно если таким образом им представился шанс избавиться еще и от Ронни.
Оливии придется держать ухо востро с Эмбер и Рексом. Если они действительно убили Ронни, должны быть доказательства, и, если у нее получится их найти, она полностью оправдает НПО. Ей стало тошно от мысли, что придется подлизываться к Рексу, к тому же поддерживать дружеские отношения с Эмбер с каждым днем становилось все труднее.
Но она обязательно что-нибудь придумает.
28
ПОСЛЕ ТОГО КАК ВЫЯСНИЛОСЬ, ЧТО Тео сделал ложное признание, полиция снова оцепила школу в понедельник утром. Вызывать на допрос начали уже на первом уроке.
Бри только уселась за свою парту, как дверь распахнулась и в класс вошел Мэнавец со списком учеников. Само собой, она и Джон были в нем первыми.
Их провели в комнату для совещаний, где каждому допрашиваемому назначили своего полицейского. Великий инквизитор Бри выглядела, так словно ей отчаянно требовалась вторая чашка кофе. Подавив зевок, она открыла блокнот на новой странице и взяла ручку.
– Назовите свое имя для протокола.
– Бри Деринджер.
– Возраст?
– Шестнадцать.
– Домашний адрес?
Она назвала, и офицер принялась его записывать. Все это время Бри не спускала глаз с отца Уберти, который медленно расхаживал по комнате заложив руки за спину, словно надзиратель, патрулирующий тюремный блок. Желтоватое свечение флуоресцентных ламп придавало его коже необычную бледность, подчеркивая впалые щеки и темные круги под глазами. Что ж, по крайней мере НПО смогло обеспечить отцу Уберти пару бессонных ночей. Хоть что-то.
Закончив писать, офицер вытащила из-под блокнота лист бумаги и зачитала подготовленный текст с энтузиазмом сотрудника автоинспекции.
– Вас не обвиняют в совершении преступления, и это не допрос с целью заключения под стражу. Мы просто собираем информацию, которая может быть важна для раскрытия убийства Рональда ДеСтефано. Здесь присутствует заинтересованный взрослый, и вы можете отказаться отвечать на любые вопросы и/или покинуть комнату в любое время. Вам все понятно?
Бри выгнула бровь, глядя на затылок отца Уберти.
– Заинтересованный взрослый?
Офицер вздохнула.
– Заинтересованный взрослый присутствует, чтобы обеспечить надлежащую защиту ваших прав как несовершеннолетнего в соответствии с законодательством Калифорнии.
– Оу. – Бри очень сильно сомневалась, что старик О.У. заинтересован в защите прав кого-либо из своих учеников. Особенно ее.
– Вам все понятно?
Бри улыбнулась.
– Более чем.
– Вам нечего бояться, Оливия. Мы просто пытаемся собрать как можно больше информации о Ронни ДеСтефано. Мы все здесь на одной стороне.
И тем не менее Оливия боялась. На самом деле, она была даже в ужасе. Почему ее расспрашивают о Ронни? Они же почти не пересекались в школе.
– Насколько мне известно, вы с Ронни были вместе в кафе в прошлый вторник. Верно? – спросил сержант Каллахан.
Оливия мгновенно насторожилась. Они знают о ее свидании с Ронни? Оно было в общественном месте, так что, само собой, там имелись свидетели.
Или им рассказал кто-то из НПО.
Она не верила, что одна из девушек могла на нее настучать. Но почему тогда ее допрашивают? Должно быть, они получили от кого-то наводку. Так или иначе Оливии следует вести себя очень и очень осторожно.
Выражение лица сержанта Каллахана смягчилось и, подавшись чуть вперед, он широко улыбнулся, стараясь тем самым создать дружескую и непринужденную атмосферу. Вот только его взгляд остался острым, проницательным и совсем не дружелюбным. Его улыбки и подмигивания были лишь игрой, чтобы завоевать ее доверие.
Оливия была слишком опытной актрисой, чтобы повестись на подобные уловки.
В эту игру могли играть двое.
Она посмотрела на сержанта Каллахана, широко раскрыв глаза от страха, и напрягла нижнюю губу так, что та задрожала, как будто она отчаянно сдерживала слезы, и неуверенно кивнула.
– Да, – дрогнувшим голосом произнесла она. – В тот день… его…
– Не думайте об этом слишком много, – сказал сержант Каллахан. – Я не хочу вас расстраивать.
Оливия выдавила слабую улыбку.
Сержант Каллахан занес ручку над пустой страницей блокнота, продолжая смотреть ей в глаза.
– Во сколько вы ушли из кафе?
Оливия прикусила нижнюю губу и нахмурила брови, словно изо всех сил пыталась вспомнить.
– В начале шестого.
Он быстро что-то записал, сохраняя на лице дружелюбную улыбку.
– И я слышал, что вам вроде как стало плохо?
Они с Китти обговаривали план их действий довольно давно, поэтому Оливия надеялась, что ничего не напутает.
– На самом деле, – понизила она голос, – со мной тогда все было в порядке.
Глаза сержанта Каллахана расширились в притворном удивлении.
– Да? Но по информации от баристы, ты корчилась от боли и тебе потребовалась помощь, чтобы выйти из кафе.
– Мне неловко об этом говорить. – Оливия прижала руки к щекам. – Но Ронни… – Она замолчала, ожидая, когда сержант Каллахан попросит ее продолжить.
– Все в порядке. Продолжай.
Оливия вздохнула.
– Он все время пытался коснуться меня. Хотел, чтобы я пошла к нему домой. Мне было
