Она пробуждается - Джек Кетчам
Такого больше не повторится. Он был в этом уверен.
Хотя эта рыжеволосая красотка могла соблазнить даже святого.
На самом деле ему льстило ее внимание.
Чудесным образом место рядом с ней только что освободилось. Чейз сел и заказал себе напиток.
Он отметил несколько ее особенностей. Взгляд слишком открытый, как будто она раздевала его глазами – эта неприятная мужская привычка казалась не такой оскорбительной, когда нечто подобное позволяла себе женщина. Возможно, потому, что женщины поступали так гораздо реже. Улыбка – хладнокровная и язвительная, – воспринималась как вызов. Поза крутой девчонки. «Я тут сижу, – говорила ее улыбка. – И никуда не ухожу. Хочешь узнать, почему?»
Но больше он ничего о ней сказать не мог. Только то, что находилось на поверхности, что она сама позволяла ему увидеть. Возможно, она была пьяна или сильно навеселе, тогда все становилось понятно. Или он опять натолкнулся на очередное «белое пятно».
– Я не должна этого делать, – сказала она.
Играла громкая музыка, но он хорошо слышал ее голос. Самому же Чейзу пришлось чуть ли не кричать.
– Что делать?
Она наклонила свой бокал.
– Алкоголь. Сигареты. Кстати, у вас есть закурить?
Он вытащил свою пачку и зажег для нее сигарету. Их взгляды встретились, пока она делала первую затяжку. У нее были изумительного цвета глаза.
Что-то в ней показалось ему знакомым.
– Мы раньше встречались?
Она с шумом выдохнула дым.
– Думаете, вы забыли бы об этом?
Чейз рассмеялся.
– Извините. Да, я бы точно не забыл. Но что-то…
– Сомневаюсь. Если только вы не бывали в Париже.
Он бывал, но не часто. Потом вдруг понял.
– Вы – модель.
– Как догадались?
– Я же телепат.
– Ну конечно. – Она закашлялась. – Черт бы побрал эту гадость.
– Вам нельзя курить?
– И пить. Легкие изношены, сердце тоже. Врачи говорят, они меня убьют.
– В вашем-то возрасте?
– Боюсь, что да. Первый инфаркт я перенесла год назад. Кажется, это было год назад.
– Тяжела жизнь у моделей.
– Тяжелее, чем вы думаете.
– Но вы не из Парижа.
– Из Парижа. Или вы о том, что я родилась не там? Нет.
– А где? Не могу распознать акцент.
– Вам и не надо. – Ее голос стал скучным и невыразительным. Она откинула назад свои длинные рыжие волосы. – Послушайте, здесь слишком шумно. Я знаю еще одно место. Оно сегодня открывается. Давайте пойдем и вместе попытаемся его найти?
– Попытаемся?
– Я знаю примерное расположение. Не точное. На этих улицах легко заблудиться.
Чейз колебался. Взглядом он поискал барменшу, но она ушла на террасу разносить напитки. Он понимал, что в ближайшее время здесь будет людно. Сюда можно вернуться позже. Эта женщина заинтриговала его.
Он подумал о своих мотивах. Да, никаких задних мыслей у него не было. По крайней мере, в тот момент.
И он по-прежнему не мог прочитать ее мысли.
– Идемте.
Они вышли из бара, протиснулись сквозь толпу на террасе и оказались на улице.
– Знаете, они построили его, чтобы запутывать пиратов. Этот лабиринт.
Чейз сказал, что понятия об этом не имел.
– Конечно. Идея заключалась в том, чтобы только местные знали, куда нужно идти, и никто другой. Чтобы у них имелось преимущество перед захватчиками. Насколько я могу судить, правильную дорогу до сих пор знают только они.
– Мы уже заблудились?
– Пока еще нет.
– Вы спешите?
– Нет.
– Тогда можно чуть помедленнее?
Она была на десять с лишним лет моложе, и теперь они поднимались в гору. Идти было нетрудно, но из-за простуды Чейзу стало не хватать воздуха.
Женщина немного сбавила ход, но по-прежнему шла в трех или четырех шагах впереди. Ему больше не хотелось жаловаться. Но он уже начал сомневаться, что поступил правильно.
Она все время поворачивала за угол. Словно точно знала, куда идти. Не успевал Чейз повернуть, как она уже скрывалась за новым углом. Чейз не мог сказать, заблудилась она или нет, но он точно заблудился.
«Черт, это же маленький город», – подумал он. Рано или поздно они окажутся в знакомом ему месте.
Она говорила на ходу: «Вот это что-то знакомое. Нет, я ошиблась. Может, тут?» Он слышал, как тревога в ее голосе усиливается, но при этом, как ни странно, не чувствовал, чтобы от нее исходило беспокойство.
Теперь Чейз уже знал, что она не пьяна. Обычно, приложив усилия, он мог проникнуть в мысли другого человека, а тревога или другие сильные эмоции только облегчали ему задачу.
Но она оказалась полностью закрыта для него.
Без сомнения, он столкнулся с «белым пятном». Чейз никогда не знал, почему и где встретит их. Но почти всегда это означало нечто особенное.
И где он мог видеть ее раньше?
Где-то.
Эти глаза. Почти того же цвета…
– Пришли.
Она уверенно шла впереди него.
Греки рано ложатся спать. Некоторые улицы были ярко освещены, но другие – погружены в кромешный мрак. Эта оказалась темной.
Он едва не ударился лбом о выступ балкона. Издалека донеслись глухие басы рок-н-ролла. Поблизости точно находился бар. Но где именно, Чейз сказать не мог. Он устал.
Белые стены выглядели одинаково, как и закрытые лавки и магазины. Вьющиеся растения и цветы задевали волосы. Ботинки громко стучали по мощенной булыжником дороге. Он вспотел.
Музыка то звучала, то стихала, словно химера. Женщина снова свернула за угол.
Он вдруг подумал, что даже не знает ее имени.
«Конечно, знаете, мистер Чейз».
С удивлением он повернул за угол.
На улице никого не оказалось.
Однако он ощущал ее присутствие, совсем рядом, вокруг себя. И наконец-то смог ее почувствовать.
Всю ее целиком, и ее силу. Нечеловеческую и пугающую.
То, что она от него скрывала.
Билли
Она очень сблизилась с Доджсоном. И так быстро.
В мужчинах Билли всегда ощущала опасность, и в этом, возможно, даже больше, чем обычно. Писатель, который говорил, что никогда больше не будет писать. Предположим, их отношения продолжатся. На что они будут жить? Ей стоило бы посмеяться над такой перспективой.
Почему же она чувствовала себя такой счастливой?
А она была счастлива, слушая, как он фальшиво поет в душе, и понимая, что снова хочет заняться с ним любовью. Билли легла поперек его кровати, закрыла глаза и начала фантазировать. Как она входит в душ и видит его. Он отбрасывает полотенце и склоняется к ней. Она хорошо знала, как от него будет пахнуть: обычным мылом и шампунем «Ози» с запахом папайи. Она представила себе, как его руки
