Она пробуждается - Джек Кетчам
Он не обратил на них внимания.
Он искал кое-что. Кое-кого.
«Я узнаю, когда найду тебя», – думал он.
И что тогда?
Было около семи, Чейз уже успел принять душ, побриться и переодеться. Он снял замечательную комнату в районе Маленькая Венеция – просторную, чистую, тихую. Окна смотрели на море, дом находился прямо над ним. Во время прилива вода поднималась на пять или шесть футов над фундаментом здания, и было заметно, как она прибывает или убывает. В настоящей Венеции Чейз никогда такого не видел. А лежа на кровати, он мог любоваться заходом солнца.
Хозяйка сказала, что кроме его комнаты еще сдавалась только одна, и она находилась тремя этажами выше. Чейз предполагал, что это отражалось на цене. Стоила комната дорого. Он знал, что за такие деньги может найти жилье и получше, но ему нравилось смотреть на закаты.
И теперь, когда солнце клонилось к горизонту, вместо того чтобы сидеть у окна с бутылкой вина или найти уютную таверну у моря и поужинать, Чейз бродил по улицам, а его телепатическое чутье остро реагировало на все вокруг. Но ему хотелось выпить бутылку вина, в память о Тасосе.
Проходя мимо бара «Арлекин», он обратил внимание на молодую гречанку, которая в одиночестве курила на террасе. Для баров время было еще слишком раннее. Он подумал, что женщина, скорее всего, работает здесь.
На щеке у нее виднелся пластырь.
Женщина казалась суровой и сердитой.
Чейз что-то почувствовал в ней. Не то, что он искал, но все же решил, что она – одна из тех, за кем следовало бы понаблюдать.
Он отправился в гавань по улицам, которые постепенно сужались.
Захотелось есть. На площади стояла маленькая палатка с едой, где он заказал сувлаки – пять маленьких кусочков мяса на шпажке с большим куском хлеба. Он попробовал мясо. Свинина. В последнее время здесь практически невозможно было найти шашлык из баранины.
Чейз прошел вдоль гавани и остановился около тридцатичетырехфутовой яхты, белой и почти новой. Она называлась «Бальтазар». Женщина лет шестидесяти сидела на палубе и потягивала коктейль. На ней была блузка с цветочным узором из слишком дешевого материала для женщины, устроившейся на такой яхте. «Американка», – подумал он. Рядом стоял еще один шезлонг. Пустой.
Он ясно чувствовал исходящую от женщины тревогу.
Чейз даже поморщился. Ему не нравилось сталкиваться с чем-то подобным, но это происходило слишком часто. Проблемы с мужем. Сильные сомнения по поводу дальнейшего брака. Иногда он ощущал, как нечто похожее исходит от друзей. Друг мог улыбаться, но внутри у него все кричало. Бывало и такое. Но что он мог сделать? Сказать: «Привет, я вижу, у тебя проблемы?»
Нет, лучше помолчать и не обострять ситуацию. По крайней мере, сейчас он мог просто пройти мимо.
Он миновал международную телефонную станцию, когда по пути ему встретился этот человек.
Все сигнальные системы его тела отчаянно завопили.
На вид – от двадцати пяти до тридцати. Длинные светлые волосы, маленькие темные глаза. Одежда индийская и неопрятная. Могучее телосложение.
Этот человек только что совершил ужасный поступок.
Чейз попытался сосредоточиться, разобраться, в чем дело, но в человеке ощущалось нечто неполноценное, сбивчивое, словно водопад быстро меняющихся, смешивающихся эмоций. Он смог прочитать удовольствие, ожидание, похоть, но в то же время смерть, отчаяние, а также болезненную извращенную сексуальную энергию, которая, казалось, влияла на все остальное, словно своего рода искаженное суперэго, как будто ему даже не принадлежащее.
Этот человек был… заражен скверной.
Чейз последовал за ним.
Волны ощущений бились, словно клубок извивающихся змей. Чейз осознавал, что этот человек безумен, но дело было не только в этом. Чейза поразила его энергия. Искаженные мысли летели от него во все стороны, словно искры и щепки от взорвавшегося здания.
Чейз потер виски. Головная боль навалилась внезапно, и вызвала ее не простуда.
Чейз уловил боль, ужас и то, как этот человек упивался смертью и кровью. Он остановился и отвернулся, стараясь воспрепятствовать потоку спутанных впечатлений, которые хлынули на него. Теперь физическая боль пронзила все его тело.
– Хватит! – произнес вслух Чейз, прижимая пальцы к глазам.
Девушка-подросток с рюкзаком за плечами оглянулась и посмотрела на Чейза как на психа.
Мужчина свернул за угол и скрылся из вида. Но не из его мыслей.
Давление усиливалось. Образы били его, словно молотки.
Мертвое, раздувшееся тело женщины. Он тащит его. Склоняется над ним. Открытые бледно-голубые глаза. Лицо невозможно опознать. Руки на мокрых холодных бедрах. Потом еще одна женщина, на этот раз живая. Ее тоже тащат. Женщина кричит. Затем опять труп и руки мужчины на холодной груди. Его губы сейчас…
Боже!
Чейз развернулся и побежал. Прочь от этого мужчины! По улицам, обратно в комнату.
И только когда Чейз откупорил бутылку и, весь вспотевший, встал у открытого окна, глядя на закат, он вспомнил про молодую гречанку с сердитым лицом на ступенях бара «Арлекин». Мужчина был убийцей. Она – жертвой.
Каким-то образом они оказались связаны друг с другом.
Детям не стоит играть с мертвецами
Линда Макрей бродила по заросшему редкими деревцами склону горы над лагерем и собирала хворост для костра, когда заметила в небольшой рощице женщину.
В тот момент она как раз перевернула палку, которая выглядела многообещающе, но внизу оказалась гнилой, к тому же под ней копошились белые, перепачканные в земле личинки. Она их растоптала. А потом рассердилась на себя.
Из-за того, во что превратились ее сандалии.
Отвращение и мысль, что она убила живых существ, едва не заставили Линду расплакаться. Она не знала, почему у нее возникает такая потребность топтать и ломать. Ведь она не плохой человек. Но такое происходило. Уилл говорил, что она просто злилась на своих родителей. Разумеется, она злилась. Как и Уилл на своих, только она не замечала, чтобы он при этом постоянно что-то ломал.
Линда вытерла сандалии о песчаную почву.
Потом посмотрела туда, где заметила женщину.
Очень красивая женщина в белых струящихся одеждах. Просто идеальная картина – женщина стояла на склоне горы среди нежных молодых деревьев, словно прекрасная греческая богиня из детской книжки. Настолько прекрасная, что у Линды перехватило дыхание. Как жаль, что Уилл не мог ее увидеть. Как жаль, что она не взяла фотоаппарат. Как жаль…
Женщина улыбнулась ей.
И Линда ощутила эту улыбку всем своим телом. Словно ее толкнули!
Она вздрогнула и уронила хворост, который держала в руках. А потом смутилась.
