Она пробуждается - Джек Кетчам

Женщина засмеялась.

Ну и хорошо, ведь Линда теперь могла тоже засмеяться, она больше не стеснялась того, что покраснела. Возможно, женщина привыкла к такой реакции, ведь она была такой красивой! Возможно, в ее присутствии все так себя вели.

Женщина кивнула. Приглашая Линду подняться к ней.

Они уезжали на следующий день. Линда не видела смысла заводить новых друзей, но не могла удержаться – эта сногсшибательная взрослая женщина проявила к ней, по крайней мере, легкий интерес. Да и что еще ей оставалось делать после того, как она сначала на нее глазела, а потом уронила хворост? Проигнорировать?

– Привет, – сказала Линда и поднялась по склону.

Женщина теперь стояла вполоборота и по-прежнему смотрела на нее, Линда могла разглядеть очертания ее нежного тела сквозь струящуюся белую ткань. Она действительно напоминала богиню, как будто явилась сюда из кино. И Линда решила, что как только поднимется наверх, несмотря на свое смущение, скажет ей об этом, даже если это и прозвучит совсем странно. Но от красоты этой женщины ее сердце колотилось в груди, а на глаза наворачивались слезы. И это было так трогательно, что она опять едва не расплакалась.

На мгновение Линда даже удивилась, почему ей хочется плакать.

Ведь на сей раз она никому не причинила вреда.

* * *

Уилл уже собирался отправиться на поиски Линды, когда увидел, как она спускается с холма.

К тому времени он успел развести костер. Совсем маленький, поскольку жечь костры на пляже было незаконно. Но не помешало бы еще подбросить хвороста.

И вот Линда возвращается с пустыми руками.

Временами она как будто специально испытывала его терпение. Линда вела себя странно, многое забывала, например дни рождения или даже дату их очередного свидания. Он даже начинал сомневаться, насколько она заинтересована в их отношениях. Сам Уилл считал, что любит ее. Но не был уверен, насколько сильно. И в такие моменты это вызывало определенные сложности.

Ни одной веточки. Ни хворостинки!

Он посмотрел на небо. Скоро стемнеет. Подумал, что, похоже, хворост придется собрать ему самому. Но что она там делала? Женщины умеют создавать проблемы. Еще как умеют.

Он встал и подошел к ней.

– Лин, где дровишки?

Никакого ответа.

И почему, черт возьми, она улыбается? Может, она там травку курила?

«Ладно, – подумал он. – Улыбайся. А между тем внизу вкусная рыбка ждет, чтобы стать кое-кому ужином».

– Эй, что ты там делала? Руку, что ли, сломала?

Подойдя поближе, он понял, что Линда не улыбалась. Ее губы были растянуты, но Уилл почувствовал – что-то здесь не так. Похоже, она плакала.

Он тут же перестал на нее сердиться.

– Эй, милая, с тобой все хорошо?

На мгновение Уиллу показалось, что сейчас она пройдет мимо, ничего не сказав, и это было бы странно даже для угрюмой Линды. Он успел мельком заметить на склоне женщину в белом, когда Линда подняла к нему свое лицо, и тут он понял, что она пришла не совсем с пустыми руками – в ладони девушка сжимала короткий толстый брусок с заостренным концом. Уилл даже не успел закричать, только захрипел и посмотрел на ее лицо, мокрое от слез, розовых слез, смешавшихся с кровью, которая вытекала из ее разбитого черепа, когда она вонзила острие ему в шею чуть выше адамова яблока и провернула его.

Через мгновение он тоже был мертв.

Садлие

Она стояла перед ним обнаженная, и ее кожа сияла в тусклом мерцающем свете его свечи.

Он даже не пытался связать ее присутствие здесь с кучей гниющей плоти и костей, лежавшей между ними на полу пещеры. Они были одним и тем же и в то же время чем-то совершенно разным. Его не беспокоило зловоние разложения. Он ощущал только слабый запашок и чувствовал скользкий ил под сандалиями. Но труп ничего для него не значил. Он даже не помнил, как притащил его сюда из церкви. И уж подавно не помнил, что делал после этого.

Она обратилась к нему. Сочные полные губы, казалось, начинали двигаться на долю секунды позже звучащих слов.

– Скажи, чего ты хочешь.

Он ничего не ответил, просто стоял, но все же она кивнула.

– Это твое, – сказала женщина.

И он понял, что она имеет в виду. Но не просто так.

Она назвала ему цену.

Он согласился.

За то, о чем он просил, цена оказалась невелика. Ее губы снова задвигались, но артикуляция плохо совпадала с речью.

– Сделай это, – сказала она, – потом возвращайся ко мне.

Он кивнул и попятился, эрегированный член терся о тонкие свободные брюки.

– Я сделаю так, что ты переродишься.

Он заметил, что стены пещеры покрыты влагой.

Внезапно она исчезла.

Он увидел, что крабы роятся вокруг тела, унося в клешнях кусочки плоти, разбегаются во все стороны, иссиня-черные и блестящие в пламени свечи.

Прикрыв свечу ладонью, он быстро направился к выходу из пещеры, слыша, как ракушки трещат у него под ногами, а затем поднялся по козьей тропе на вершину горы.

Луна сияла ярко. Садлие остановился, тяжело дыша. Он задул свечу. Увидел, как лунный свет сверкает на волнах, как по небу плывут яркие белые облака.

Она оказалась рядом, повернулась к нему и улыбнулась. Она снова была обнажена.

Садлие видел, как она выпрямилась во весь рост, мускулы на ее икрах и плечах напряглись, кожа обтянула белые кости, а ее широкая улыбка напоминала оскал черепа или дикого зверя. С грацией парящей птицы она бросилась в море.

Поверхность воды ничто не потревожило.

Он развернулся, чувствуя, что замерз, и отправился обратно в лагерь выполнять обещанное.

Джордан Тайер Чейз

Женщина окинула его оценивающим взглядом – судя по всему, он не произвел на нее особого впечатления.

В половине двенадцатого бар «Арлекин» был полон посетителей, и гречанка-официантка, разносившая напитки для бесконечного потока клиентов, выглядела слишком измотанной, а эта незнакомка так открыто его рассматривала, что он решил попытать счастья. Возможно, удастся что-нибудь выяснить.

Она была красивой. Густые рыжие волосы. Светло-голубые глаза. Просто роскошная женщина. За те шестнадцать лет, что он провел с Элейн, Чейз изменял ей только дважды. Первый раз – за год до их свадьбы. Это была последняя отчаянная попытка порвать крепнущую связь с ней и продолжать жить одному, ведь до того момента другого он просто не знал. Чейз благодарил Бога за то, что у него ничего не получилось. Второй раз случился недавно, это стало ошибкой и продлилось совсем недолго. За исключением самого факта измены, это ничего