Мое лицо первое - Татьяна Русуберг

— Скажите, вам стало бы легче, если бы вы узнали, как проходила жизнь Дэвида в клинике?

Внутри меня вспыхнувшей спичкой зажглась надежда. Я, как никто, знала, насколько быстро может потухнуть этот огонек и насколько больно он обжигает, если вовремя не разжать пальцы.

— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Намного легче.

Марианна слегка улыбнулась:

— Вы когда-нибудь бывали в психиатрической больнице?

Мы обе знали, что вопрос прозвучал двусмысленно, и я улыбнулась в ответ:

— Нет, никогда.

— Тогда, может, организовать вам небольшую экскурсию? Скажем, в тот же Риссков?

Я всмотрелась в глаза женщины, протянувшей мне путеводную ниточку из мрачного лабиринта, в котором я блуждала последние дни.

— Не слишком ли я взрослая, чтобы стать их пациенткой?

Дурацкая шутка. Дурацкий смех, призванный скрыть охвативший меня страх. Чего я боюсь? Что узнаю себя среди обитателей психушки? Или что смогу убедиться в реальности Дэвида?

Марианна ответила без улыбки:

— Я попробую связаться с моими бывшими коллегами. В какое время мальчик находился на лечении?

— С две тысячи восьмого года. Но я не знаю, как долго.

— В любом случае его должны были перевести во взрослое отделение по достижении двадцатилетнего возраста. Если, конечно, Дэвида не выписали раньше. — Марианна пытливо взглянула мне в глаза: — Учтите, Чили, я не обещаю вам большего, чем краткое посещение центра. И предупреждаю сразу: в закрытый корпус вас не пустят. Доступ туда разрешен только близким родственникам пациентов.

— Понимаю, — ответила я поспешно. — Меня все устраивает.

Лицо Марианны смягчилось. Сеточка морщин вокруг добрых глаз разгладилась.

— Я вам позвоню.

Но первым мне позвонил Генри Кавендиш.

На экране высветился датский номер, поэтому, услышав в телефоне голос с британским акцентом, я удивилась почти так же, как в первый раз. Загадка, впрочем, вскоре разъяснилась. Агент Дэвида прилетел в Данию, чтобы оказать содействие полицейскому расследованию. Не знаю, что должно было изменить его личное присутствие, если панцири уже больше недели не могли отыскать одного человека среди пяти миллионов — а это, между прочим, меньше, чем живет в Лондоне. Возможно, поездка просто помогала ему отогнать те же мысли, какие все чаще непрошено скользили и по краю моего сознания. Что, если полиция не в состоянии найти Дэвида потому, что его уже нет в живых?

— Боюсь, не смогу сообщить вам ничего нового, мистер Кавендиш, — осторожно сказала я агенту. — Дэвид не связывался со мной. Только полиция.

— Мы могли бы встретиться? Пожалуйста. — Просительные нотки в его голосе заставили меня придержать уже вертевшиеся на языке отговорки. Поразительно, как слабость в мужчинах всегда делает и меня слабой.

— Зачем?

— Мне нужно поговорить с вами. Прошу вас, не отказывайте. Я в отчаянии.

— Хорошо, — вздохнула я. Наверное потому, что мне было знакомо это чувство. — Только обещайте, что не будете расспрашивать о Дэвиде.

Немного помолчав, Генри Кавендиш сказал:

— Обещаю.

Я предложила встретиться в кафе «Ангел» в латинском квартале. Популярное заведение вечно кишело туристами, там легко было раствориться в массе людей. К тому же из-за высоких цен шансы наткнуться на студентов сводились к минимуму. Я все еще не ходила в университет, хотя на работе появилась: очень не хотелось потерять место стажера.

Только войдя в светлое помещение со слишком маленькими и стоящими слишком тесно столиками, я сообразила, что забыла спросить у Генри Кавендиша, как он выглядит. Шум многих голосов почти заглушал джазовую музыку. Я стала высматривать одинокого мужчину средних лет, предположительно в костюме. Но агент Дэвида меня опередил.

— Мисс Даль?

Я обернулась. Он оказался высоким, наверное, почти таким же высоким, как Дэвид, только гораздо массивнее. То ли лысый, то ли гладко выбритый череп плавно переходил в короткую шею; покатые плечи обтягивала светло-желтая рубашка поло. Лицо англичанина, белокожее и совершенно лишенное растительности — у него не было даже бровей, — выглядело мягким и обтекаемым. Оно напоминало сдобную булку с двумя крупными темными изюминами-глазами.

— Мистер Кавендиш? — Я вежливо улыбнулась и пожала протянутую крупную белую руку. Она оказалась приятно теплой, сухой и мягкой, под стать всему остальному. Моя ладонь полностью утонула в ней. — Можете звать меня просто Чили. Как вы меня узнали?

— Вы похожи на вашу фотографию. Я занял место вот там. — Он указал на столик в дальнем углу, под картиной с изображением угловатой женщины в бикини и мужчины в зеленом, лежащего на столе, задрав ноги к потолку. Перспектива на полотне была по-детски нарушена. — И кстати, для вас я — Генри.

— Вы видели мою фотографию? — пробормотала я, зигзагами пробираясь мимо развешанных на спинках стульев сумок и пальто.

— С фейсбука, — кивнул англичанин. — Дэвид мне показывал.

Ну, конечно. Найти в соцсети кого-то с таким редким именем и из такой крошечной страны смог бы даже чайник. Пусть даже я выкладывала что-то у себя на странице пару раз в год. Дэвид следил за моей жизнью. Он знал, что я учусь. Знал, кто мои друзья. И что у меня нет парня. Но ему даже в голову не пришло связаться со мной. Почему?

— Честно скажу, в жизни вы выглядите просто восхитительно, даже лучше, чем на фото. — Агент Дэвида по-джентльменски отодвинул для меня стул.

— Боюсь, вам не удастся меня завербовать. Я не заинтересована в карьере модели, — отшутилась я, пододвигая к себе меню.

— Шторм поначалу говорил то же самое, — подмигнул глазом-изюминой Генри.

— Но вам удалось его переубедить.

— О да. Но, поверьте, это далось мне нелегко. — Англичанин улыбнулся собственным воспоминаниям, и кончик его длинного, мясистого носа чуть загнулся книзу.

«А он забавный, — внезапно поняла я. — Такая странная мимика — все как бы немного чересчур. И лицо инопланетянина. Может, потому Дэвид и сработался с ним. Потому что не боялся».

У нашего столика возник молодой парень в форменном бордовом берете и такого же цвета фартуке:

— Ваш заказ. Эспрессо. Какао со взбитыми сливками.

Я удивленно уставилась на огромную чашку с шапкой пены, украшенной шоколадной стружкой.

— Но я еще не…

— Я позволил себе сделать заказ, пока вас ждал. — Крупные белые пальцы Генри охватили кофейную чашечку. Великан, играющий с детским сервизом. — Простите мне эту вольность.

Я потрясенно подняла глаза от какао:

— Вы ясновидящий? Откуда вы знали, что я…

Англичанин покачал головой.

— Шторм, — сказал он так, будто это все объясняло.

— Дэвид рассказал вам, что я люблю какао? — Я просто ушам своим не верила. — И что еще он вам рассказал?

— Только хорошее, — улыбнулся Генри успокаивающе. — Шторм о вас самого высокого мнения.

Замечательно. Великолепно. Я вспомнила, как открещивалась от дружбы с ним при первом разговоре с