Сезон комет - Валентина Вадимовна Назарова
– Какая-то проблема? – озадаченно взглянула на меня диспетчер.
– Что вы! Просто вчера в дайнере он обронил двадцать долларов, я хочу отдать.
– Саша, ты такая честная. Скоро разоришься такими-то темпами! – Ростик укоризненно покачал головой.
– Это так мило с вашей стороны! – Диспетчер всплеснула руками. – Максу всегда нужны деньги, он занимается спасением бойцовых собак, выкупает их у организаторов нелегальных боев, лечит, когда находит раненых в пустыне. Такой светлый человек, мы все тут на него молимся. Вы можете передать деньги Вере, она ему отдаст.
– Ш-ш-шерифу? – решила уточнить я.
– Макс – ее старший брат.
– Она врет! – почти закричал Ростик, когда мы вышли из участка на улицу. – Она что-то скрывает, ты понимаешь?! Сначала этот собачий волонтер подкинул нам голову койота, потом что-то наговорил ей, и теперь она отказывается нам помогать!
– Тише, тише. Поехали отсюда.
На завтрак мы решили пойти в тот самый дайнер. Это было удобно – он стоял как раз на выезде из города. Ростик набросился на еду, словно волк; проглотив все за несколько мгновений, он сидел напротив меня и ерзал.
– Ростик, ради бога, прекрати дергаться и пялиться на меня. Меня уже мутит от твоего мельтешения. Подумать мне не даешь!
– Отлично, если тебя мутит, можно я доем твой пирог?
– Что это тебя так на хавчик пробило? Мне стоит переживать?
– Я же молодой растущий организм, чего ты хотела?
– Нам нужно выяснить, что еще происходило в ту ночь. Ведь кто-то же опрашивал свидетелей? Кто-то выполнил по показаниям Веры этот набросок? Кроме нее, кто-то еще видел Фрэнсиса там. Я просто не понимаю, где нам искать этих свидетелей.
– Кстати, об этом. Подвинься. Вот, смотри, можешь полистать. – Он протянул мне свой телефон: на экране были мутные фотографии каких-то распечаток.
– Что это?
– Помнишь, вчера мне, типа, в туалет приспичило? – Ростик показал пальцами в воздухе жирные кавычки.
– Я думала, ты сделал это, чтобы подпитать свой детский алкоголизм.
– Ха! Вот и нет. Листай! – Он триумфально улыбнулся. – Поблагодаришь меня, когда до тебя дойдет.
– Господи, это же… это же… – Я не могла поверить своим глазам.
Полицейский отчет, показания свидетелей…
– Это материалы из дела об исчезновении Луизы.
– И ты молчал? – Я пихнула его в бок.
– Ну, я не нашел в них ничего особенного, вот и решил тебя зря не волновать. Но раз ты считаешь, что в материалах может быть ключ к тому, с чего вдруг мадам шериф так понесло, то пожалуйста, читай. Тут всего ничего – страниц пятнадцать. За качество извиняй – снимал на бегу.
– Ты чертовски хитер для малолетнего спутника.
– Погоди, история пока не закончена, я еще могу тебя удивить. – Ростик лукаво и очаровательно улыбнулся, обнажив выступающие белые клыки. В этот момент он был так похож на Иру, что мне пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не заплакать посреди этого чертового дайнера.
– Так, смотри, вот тут они пишут, что в изначальном списке свидетелей фигурировала официантка из дайнера, она тоже видела Луизу вместе с незнакомым мужчиной. Но ее показания почему-то не приобщены к делу. Или ты просто их не сфоткал?
– Я сфоткал все, что лежало в папке. Поэтому либо показания не взяли, либо их не приобщили к делу.
– И то, и другое о чем-то да говорит. Погоди, как звали ту официантку? Плохо видно, можешь разглядеть? – Силясь разобрать написанное, я прищурилась, но это не помогло.
– Конечно, бабуля, глаза совсем сдают? – Он язвительно хихикнул.
– Отправлю тебя домой за такое.
– Ее звали Мартой.
Одновременно, не сговариваясь, мы посмотрели на женщину в фартуке, которая приближалась к нам с кофейником. Ростик отодвинул от себя тарелку с недоеденным беконом. Я выпрямила спину, чтобы казаться выше. В этой череде тотальных провалов, в которую превратилось наше расследование, нам должно было повезти хоть с чем-то. И бог тру-крайм-подкастеров услышал наши молитвы. На блестящем желтом бейдже, приколотом к впалой груди официантки, мы прочли имя «Марта».
После короткого разговора с ней и потраченных двадцати баксов из фонда Ростика (он копил на новую «Плейстейшн») мы узнали, что Вера действительно мутила воду. Марта давала показания старому шерифу Такеру после исчезновения Лу. Она рассказала, что видела, как Лу уходит с Фрэнки и еще одним парнем. Она не разглядела его лица, было совсем темно, но запомнила смех Луизы.
Когда она закончила рассказ, перед моими глазами стали расползаться концентрические круги, я почувствовала, что задыхаюсь. Я впилась пальцами в плечо Ростика, и он, извинившись перед Мартой, вывел меня на улицу. Я вдохнула полной грудью. Воздух пустыни, горький и колючий, обжег мое горло, но я дышала до тех пор, пока он не заполнил меня целиком.
Когда мы вернулись, чтобы оплатить счет, я дотронулась до локтя Марты – она сгребала грязные тарелки с нашего столика – и спросила, знает ли она Макса. Марта скривилась, и я вдруг вспомнила: Вера говорила, что они учились с Максом в одном классе. Видимо, дело не только в этом, но Марта предпочла не посвящать меня в детали своей с ним истории.
Вместо этого она, склонившись к моему уху, прошептала:
– Ему нравятся маленькие девочки.
Мы с Ростиком переглянулись.
– Не совсем дети, но старшеклассницы. Все началось с Лу. Он бегал за ней в школе, говорят, она лишила его невинности, а потом посмеялась над ним. Это не прошло для него даром. С тех пор он вечно подбирает на дорогах каких-то брошенок и наркоманок и выхаживает их на своей ферме с питбулями.
Последнее, о чем я ее попросила перед тем, как мы ушли, – это показать мне на карте ту самую ферму.
Оставив щедрые чаевые, мы вышли из кафе.
– Ну что, все складывается! – радостно воскликнула я, забравшись в машину. – Вера упоминала, что ее старший брат Макс часто пропадал, иногда по нескольку недель подряд. Что, если тем дьяволом, которого Фрэнсис встретил на перекрестке двух дорог, на заправке по пути из Тусона в Калифорнию, был не какой-то выдуманный абстрактный темный попутчик, не его злой двойник, а Макс?
– Я думаю, все как раз наоборот, – рассуждал Ростик. – Не Фрэнсис повстречал дьявола, а Макс. И затем твой бойфренд, извратив все, написал историю, увиденную как бы его глазами. Как он, глупый мальчик из провинции, смотрел на этого дьявола, потакал ему, когда тот соблазнил любовь всей его жизни, переспал с ней, а потом заставил Макса ее убить.
– Господи, кто же он такой тогда, этот Фрэнсис?
– Из нас двоих ты должна это понимать намного лучше. Хотя бы потому, что видела его голым.
Последнее, что мне требовалось в тот момент, – вспоминать о тех днях, о Фрэнсисе, о том, каково его тело на вид и на вкус, об ощущениях от его прикосновений. Я старалась не думать об этом, постоянно отгоняла воспоминания, но глупые шутки Ростика без конца возвращали меня к ним. Особенно трудно оказалось не вспоминать о нем, несясь по пыльному шоссе в сердце Аризоны.
– Какое отношение это имеет к делу? – возмутилась я.
– Саша, наш поворот!
Но на обочине, куда он показал, никаких указаний на поворот я не увидела.
– Ты уверен?
– Да, смотри, точка вот здесь! – Он ткнул пальцем в карту.
Я притормозила и взяла атлас из его рук.
– Я вижу точку, но разве это можно назвать дорогой? Хотя тут следы от покрышек, кто-то недавно проезжал…
– Только аккуратнее веди. Вообще не понимаю, почему из нас двоих ты все время за рулем.
Я предпочла проигнорировать его комментарий.
– Получается, поэтому Фрэнки и изменил маршрут, поэтому он остановился именно в том дайнере. И когда увидел двух девочек, позвал с собой одну, а не вторую, не ту, что готова была отправиться с ним в первую же минуту. Они приехали специально за Луизой. Макс рассказал о ней Фрэнсису, наверняка они напились вместе и он выболтал, что влюблен в нее, а она над ним смеется. И тогда Фрэнки пообещал ему ее. Только вот в обмен на что?
– В обмен на место, с которого он сможет увидеть комету
