Сезон комет - Валентина Вадимовна Назарова
Но он зажал рукой мой рот и показал пальцем в глубину парковки. Там была Вера, я узнала ее пиджак и осанку. А рядом с ней в темноте находился кто-то еще. Я не видела его лица, но в тусклом свете фонаря разглядела грубые рабочие ботинки с квадратными носами. Позади стоял ободранный синий пикап с облупившейся круглой эмблемой какого-то бизнеса на боку. Я не могла отделаться от ощущения, что уже встречала его раньше.
Их разговора мы не слышали. Я следила за красным огоньком на конце сигареты в Вериной руке и тем, как он выписывал в воздухе восьмерки, пока она не бросила окурок себе под ноги.
– Это может быть просто совпадение, – сказала я Ростику, когда мы возвращались в камеру.
Он посмотрел на меня с укором – так смотрят дети, когда знают, что взрослые им врут. Я подумала, что надо бы обсудить с ним случившееся между нами, но он лег ко мне спиной, свернулся в позе эмбриона и заснул.
Я же уснуть никак не могла. В голову лезли разные мысли, и вскоре меня охватила смутная тревога. Я вспомнила, что так и не перезвонила Гамлету. Просто бросила трубку, ничего не объяснив. Но он знает меня достаточно хорошо и всегда понимает, когда я вру. И конечно, сообразил, что мы с Ростиком пустились в эту авантюру вместе. Может, даже предполагает, что я все это заранее спланировала, потому и взяла его машину. Ростик несовершеннолетний – что, если Гамлет подал заявление о его исчезновении? Что, если Вера об этом узнает? Обнаружит информацию о розыске в системе и не повезет нас к мотелю «Фламинго». И я никогда не раскрою секрет Фрэнсиса и не смогу наказать его за то, что он сделал с Ирой, с Луизой и бог весть со сколькими другими женщинами. Мои тревожные мысли носились по кругу.
Прокравшись в коридор, я набрала номер Гамлета. Он ответил почти сразу.
– Он со мной.
– Я догадался.
– Ты сильно меня ненавидишь?
– При чем тут ты? – В его голосе сквозило раздражение. Или нет, это было скорее разочарование. – Не все вращается вокруг тебя, хотя бы сейчас задумайся об этом, Саша. Ты не разбираешься в ситуации, поверь мне. Даже близко не понимаешь, насколько опасно то, во что ты ввязалась…
– Разве я считаю, что все всегда вращается вокруг меня? – ошарашенно произнесла я в ответ на его тираду.
– Прости, – прошептал он в трубку.
– Наверное, ты прав. Вот и сейчас я позвонила тебе, чтобы сказать: с Ростиком все в порядке, он здоров, сыт, спит по восемь часов в сутки и дышит свежим воздухом, но говорим мы все равно обо мне.
– Возвращайтесь домой.
– Ростик вернется через два дня. Максимум три. Я обещаю. Если нет – можешь сказать копам, что я его похитила и держу в рабстве.
– А ты? – еле слышно спросил Гамлет.
– Что – я? – Мне и самой было странно, насколько равнодушно прозвучал мой голос в тот момент.
– Когда ты вернешься?
– Хочешь, чтобы я улетела домой? Я не знаю. Мой обратный билет сгорел. Дома меня ждет уголовное дело…
– Какое уголовное дело?
В этот момент из приоткрытой двери высунулась голова Ростика.
– С кем ты разговариваешь?
– Ни с кем, ложись спать.
В четыре тридцать утра нас разбудил помощник шерифа – молчаливый парень с глубокими следами акне на щеках. Он сообщил, что ночью поступила жалоба на вандализм и они задержали троих подростков – те подкинули кишки раздавленного грузовиком койота на крыльцо своей учительницы. Ростик прыснул со смеху. Но смешного было мало. Это означало, что мы должны освободить камеру. На выходе из нее мы заметили троих понуривших головы белых парней, у одного на бежевой толстовке бурели пятна крови. Я взглянула на их обувь – кроссовки, ни одной пары тяжелых рабочих бот.
Мы думали поспать еще час на скамейке в коридоре, но диспетчер налила нам по чашке горячего прогорклого кофе и сообщила, что Вера должна появиться с минуты на минуту. Ростик дремал на моем плече. Я улавливала кислые нотки перегара в его теплом, почти еще детском дыхании. Его вчерашняя попытка подкатить ко мне казалась глупым анекдотом, в реальности которого я и сама уже сомневалась. Теперь, без Иры, я была для этого одинокого мальчика самым близким к его матери человеком.
Вера избегала моего взгляда. Да что там – она не просто избегала взгляда, а пронеслась мимо нас и хлопнула дверью своего кабинета. Осторожно уложив Ростика на скамейку, я последовала за ней.
– Вера, можно к вам?
– Проходите.
Она стояла у окна, и против света я видела только ее острый профиль. Серый свет – такой бывает лишь перед самым моментом, когда покажется солнце, – немилосердно старил ее и без того усталое осунувшееся лицо. Позади нее за окном пустыня искрилась капельками утренней росы. Я подумала о костях Луизы, которые, наверное, лежали где-то там, среди красноватого песка и зарослей креозотовых кустов. Они ждали нас.
– Я хотела спросить, во сколько мы выдвигаемся? Я готова хоть сейчас, но вот Ростик… Может, не стоит его брать? Вдруг мы найдем останки, ну, вы понимаете…
Вера закрыла жалюзи и села напротив меня. Бессонная ночь на ее лице читалась, как карта автодорог.
– Не получится поехать сегодня, – огрызнулась она. – Вы же видели, мы поймали вандалов. Теперь есть кому выставить счет за вашу химчистку. Но их всех надо оформлять, беседовать с родителями, возможно, подключать соцработников из районного центра…
– Но вам удалось узнать, где находится то место? – с надеждой спросила я.
– Да.
– Может, мы съездим туда сами? И сообщим вам, если найдем что-то, достойное вашего внимания?
– Куда вы съездите сами? В резервации, по путям картелей? Иностранка и подросток. Кстати, я так и не спросила: что вас связывает, какие отношения? Он слишком молод, чтобы быть вашим сыном, да и смотрит на вас не как на мать. Кто вы ему? Вдруг мне следует обратить на вас внимание? Может, проверить, на каких основаниях вы вообще пребываете в этой стране? Парень что-то говорил о ночевке в камере. Вы сидели в тюрьме? Что я найду, если отправлю запрос? – От ее слов у меня на теле выступила холодная испарина. – И вообще, если там место преступления, то я, как представитель закона, не могу отвезти туда диванных детективов. Из-за таких, как вы, одни проблемы! Чего молчите? Отвечайте на вопрос! Что вы делаете с несовершеннолетним ребенком у черта на рогах?
– Ростик – сын моей лучшей подруги. – Я старалась придать уверенности голосу, но он предательски дрожал.
– Сколько ему лет? – Она смотрела на меня, прищурившись, ее правая рука инстинктивно потянулась к спрятанной под пиджаком кобуре. В моей голове сразу всплыло замечание Иры: здесь все не то, чем кажется, улыбки ничего не значат. – Его родители давали разрешение на то, чтобы он путешествовал с вами? – не унималась Вера.
– Ему семнадцать. Он имеет право путешествовать один. Его мама умерла. Ее убили. Это сделал Фрэнсис Харт. Но мне никто не верит. Нам нужно узнать правду о том, что случилось с Луизой, чтобы наказать его хотя бы за одно из преступлений.
– Что он вам сделал, этот Фрэнсис Харт? Переспал с вами и бросил? Знаете, я всю ночь рассматривала его фотографии в интернете и уже не уверена в том, что это он. Сходство есть, но только с фотографией из книги. На остальных он совсем другой.
– Вы думаете, он не виновен?
– Я думаю, что, в отличие от вас, не могу потратить день на погоню за призраками. Всего хорошего.
Когда я вернулась в коридор, Ростик уже не спал. Облокотившись на стойку, он перешептывался с девушкой-диспетчером, которая сменила на посту вчерашнюю бабулю. Ростик говорил ей что-то в самое ухо, а она хихикала. На мгновение я посмотрела на него ее глазами: зумерские шутки, кудри, кожанка из винтажного магазина и калифорнийский акцент. Но мне придется разрушить эту идиллию.
– Простите, вы, случайно,
