Лилит. Неуловимая звезда Сен-Жермена - Артур Гедеон

– Я не заметил, что что-то отдал.

– Просто у тебя ее много. Зато я заметила. Потому что за эти дни от меня вообще мало что осталось. Так что пользуйся, Андрей, пользуйся, сколько хочешь. Сегодня я твоя уставшая и покорная рабыня.

– Очень покорная? – многозначительно пошутил он.

– Абсолютно.

Крымов пожал плечами:

– Тогда едем к тебе? Мне-то все равно ехать некуда. Мы с Антоном Антоновичем не побеспокоились о жилье. В Москве, я, можно сказать, бомж.

– Супер, товарищ бомж. А то я с ног валюсь. Только квартира была не обжита несколько лет, там все не так, тебе может не понравиться…

– Вот и обживем, – уверенно заметил он. – Найдем силы и обживем. Все лучше, чем на лавке в парке.

– Это точно – лучше.

– Где у тебя дом?

– На Савеловской.

Они спустились в метро и с одной пересадкой через полчаса были на месте. Квартира Зои оказалась в старой высотке.

– О чем вы говорили с Юрием, когда он позвал тебя к себе? – у подъезда спросил Крымов. – Ты вышла после разговора с ним совсем убитая. Да и он выглядел не лучшим образом.

– Ты заметил?

– Не мог не заметить.

– Он пытал меня, где я вас нашла.

– И что ты ответила?

Хоть и уставшая, она не смогла не хохотнуть:

– На кладбище. Так и сказала. Ну так ведь это правда?

Крымов тоже рассмеялся.

– Чистая правда.

– А еще Юра сказал, что ты опасен и мне надо держаться от тебя подальше.

– Ну, что до первого пункта, возможно, он и прав.

– Я сказала ему, что хочу держаться ближе к тебе. После этого наш диалог быстро увял. Ладно, заходим в подъезд и едем ко мне.

Гнездо, из которого улетела птичка, и впрямь выглядело по-сиротски.

– Да, его обживать и обживать, – заметил Крымов.

– Вот и я о том же. Ты же не будешь спать на диване?

– А ты хочешь, чтобы я спал на диване?

– Я хочу, чтобы ты спал со мной.

– Тогда я буду спать с тобой.

– Отлично.

– Но вначале я в душ.

– А потом я. – Она повернулась к нему спиной. – Замок помоги расстегнуть на платье.

Он аккуратно расстегнул молнию, наблюдая как обнажаются ее лопатки-крылышки.

– Спасибо, – сказала она и, покачиваясь, сняла через голову платье.

– Не упадешь?

– Постараюсь.

Когда он вышел из душа с махровым полотенцем на бедрах, Зоя спала мертвым сном. Лифчик она снять успела, трусики – нет. Свернулась клубочком и, утопив пол-лица в подушке, буквально сопела. И впрямь – измучилась за день.

Он сел на край кровати, провел ладонью по ее плечу, по груди, талии, бедру. Ее русые в рыжину волосы рассыпались по подушке, расплескались по щеке, губы приоткрылись. Она была очень хороша, но спокойной женской красотой. Не кричащей. Вызывающая красота имелась у Жанны, ее деланой подруги, и, что самое неприятное, была оружием журналистки-пираньи. Красота, способная уколоть, ранить, наградить, утолить жажду. Крымов поневоле вспомнил эту женщину и подумал о том, что если бы рядом не оказалось Зои, он непременно воспользовался бы предложением Жанны. Но, к счастью, Зоя была рядом, и они уже выбрали друг друга. Жанна точно ему чужая – во всем и всем своим существом. А вот Зоя, напротив, стала близкой – и всего-то за считаные часы. Такое случается не просто так.

Он встал, укрыл ее свободным углом одеяла, обошел кровать и лег с другой стороны. Ведь это надо было, прилететь в другой город, попасть на похороны к незнакомым людям, выдать себя за своих, потом оказаться на поминках, влезть в чужую семью и умудриться даже стать близким другом за такое короткое время. Если бы не старый враль Антон Антонович Долгополов, у него бы одного этот фокус вряд ли получился. Да он бы и не пытался так повернуть дело. Но с Долгополовым жизнь всегда приносила невероятные сюрпризы. Да, и еще надо было столкнуться с графом Сен-Жерменом, который в приличном физическом и душевном состоянии дотянул до двадцать первого века, и оказаться втянутым в расследование о похищенном эликсире бессмертия. Забросив руки за голову, Крымов устало посмеивался. Нет, только с Антоном Антоновичем и можно вляпаться в такую дикую историю!

Размышляя о дне минувшем, Андрей Крымов сам не заметил, как быстро отключился.

Когда на зорьке он открыл глаза, увидел, что теперь, приподнявшись на локте, его разглядывает заспанная счастливая Зоя.

– Я уснула, значит?

– Вырубилась.

– Ясно. Но я очень вымоталась, очень.

– Поэтому я и не стал тебя будить.

– Так что прости меня.

– Глупости какие.

Она улыбнулась:

– Но я не была бы против, если бы ты разбудил меня.

– И что мне было делать с полувменяемой девочкой?

– Я уверена, ты бы нашел, что.

– Я решил подождать до утра.

– Тогда я к тебе под бочок, хорошо?

– Ага.

Она прилегла к нему, но прилегла хитро, тесно прислонившись спиной и ягодицами, прихватив его руку и положив к себе на грудь.

– Жанна пыталась тебя соблазнить? – сжав его пальцы, спросила она. – Только честно?

– И довольно топорно. Но ее можно понять – она торопилась. Рассчитывала на блицкриг. Ей нужно было успеть разложить ее хитрый пасьянс.

– И в чем суть этого пасьянса?

– Она хочет понять, кто есть кто в этой игре, которая со смертью твоего брата закрутилась с невероятной быстротой. Ей не нужны неизвестные фигуры. Но сама она не самостоятельная фигура на этой шахматной доске. Ею руководят, и, возможно, с ее позволения. Кто стоит за ее спиной, вот вопрос. И все сходится на Льве Денисовиче Рудине. На графе Сен-Жермене.

Зоя еще теснее прижалась к нему спиной, потерлась о него.

– Ты готов познакомиться заново? Я и зубы успела почистить.

Но и он привлек ее крепче к себе рукой.

– Без сомнения. Только я без зубной щетки.

– Ну и пофиг мне.

– Ну и ладно.

Она кошкой ловко извернулась и быстро оказалась к нему лицом к лицу.

– Тогда хватит болтать, разведчик…

В обед они сидели в ближайшем кафе с огромными окнами на Москву-реку. Зоя мечтательно смотрела на шумную летнюю улицу и с расстановкой потягивала легкое белое.

– Чего такой грустный? – спросила она.

Крымов усмехнулся:

– Чувствую сквозняки мироздания – так и продувает.

– Поэтично. И очень печально.

– Что случилось с твоей матерью? – поинтересовался он.

– К чему вопрос?

– К тому, что хочу узнать о тебе побольше. Или это табу?

– Нет, для тебя нет. – Зоя встретила его взгляд. – А что тебе наговорили?

– Очень мало.

– Для всех она была сумасшедшей.

– Как это так?

– А так это. Для посторонних.