Эхо забвения - Хелен Гард

Макс резко вдохнул, но ничего не ответил. Просто сидел, смотрел вперёд, в темноту. Я чуть наклонил голову, чувствуя, как горечь поднимается из глубины груди.

— И я до сих пор считаю что он сказал правду.

Макс молчал, но я продолжил:

— И, знаешь, я не скучаю по отцу. Точнее, по тому, каким он стал после этого. Всё изменилось. Просто мир рухнул. Не только для них, но и для меня тоже.

Макс слегка наклонил голову, но ничего не сказал. Я сделал глоток пива.

— Я просто понял, что мне тут не место. — Немного подождав продолжил. — Но самое страшное было не это. Самое страшное — не понимать, что с тобой. Где ты. Жив ли… или…

— Всё нормально, — резко оборвал Макс. Голос твёрдый, без колебаний. — Я никого не виню.

Я посмотрел на него, но он продолжал, не давая вставить ни слова:

— Со мной всё нормально было. Ни больно, ни страшно. Последний раз страх был… в сарае. А потом всё. Исчез.

Я повернулся к нему, собираясь задать вопрос, но передумал. Что-то в его голосе, в его взгляде давало понять — он не собирался говорить больше, чем уже сказал.

Сон начал стремительно накатывать. Веки налились тяжестью, голова стала ватной. Макс взглянул на меня и спросил:

— Ты как?

— Видимо, сильно устал, — пробормотал я. Голова закружилась, мир перед глазами стал размытым.

Попытался подняться, но сознание тут же помутнело. В голове странное ощущение, в ушах зашумело.

Последнее, что увидел, прежде чем провалиться в темноту, — мутное лицо Макса. Он спокойно сидел на ступеньках, делая глоток пива, и безмятежно смотрел на меня.

Темнота.

Глава 11

Пустота и реальность

Солнце пробивалось сквозь щели в шторах номера отеля, мягко касаясь моего лица. Я резко поднялся, сел, сердце бешено заколотилось в груди. Огляделся, и ужас накрыл меня волной. Отель. Снова этот номер. Какого чёрта?

Поднялся на ноги, прошёлся по комнате, осматриваясь с нарастающей паникой. Ни бутылок, ни пачек чипсов, ни вчерашнего мусора на полу. Всё выглядело безупречно чисто. Как будто вчерашнего дня вообще не было.

Мой взгляд метнулся к тумбочке. Сумка стояла аккуратно застёгнутая, будто ждала моего отъезда, хотя вчера я уже забрал её. Я подошёл ближе, открыл молнию — вещи ровно сложены, ни единого намёка на беспорядок.

Голова закружилась. Что происходит? Что со мной творится? Я ясно помнил, как меня вырубило на ступеньках родительского дома, а теперь снова здесь.

Отступил назад, чувствуя, как комната начинает кружиться. Паника мешалась с растерянностью, превращаясь в удушающий ком. Я уже ничего не понимал.

Нужно ехать. Нужно снова увидеть дом. Нужно убедиться, что я не схожу с ума.

Схватил сумку, телефон, лежавший рядом, и поспешно вышел из номера, резко захлопнув за собой дверь. Спустился вниз по лестнице, но вдруг остановился. Задумался.

Нужно кое-что проверить. Я повернулся и направился к стойке администратора.

Женщина сидела за компьютером, ровно так же, как и вчера. Я подошёл ближе и вежливо поздоровался.

Она подняла глаза.

— Доброе утро. Чем могу помочь?

— Доброе. Я… можете проверить? Я вчера съехал, вернул вам ключи. Но не помню когда вернулся обратно, — произнёс я, чувствуя, как голос слегка дрожит.

Она странно посмотрела на меня, подняла бровь и открыла журнал.

— Нет, вы не съезжали. — Голос звучал спокойно и буднично, но будто я помешал ей. — Всё ещё зарегистрированы.

— Как не съезжал? — переспросил я, почувствовав, как в груди растёт тревога. — Я точно помню, что вчера отдавал ключи. Может быть, ошибка?

Она покачала головой, улыбнувшись чуть снисходительно, но нервно.

— Ошибки нет. Я вчера была здесь весь день, вы не съезжали.

Я стоял, не двигаясь, пытаясь осознать услышанное.

Реальность медленно растворялась, оставляя лишь холодное, острое ощущение, что я теряю связь с самим собой.

Да что со мной происходит?!

Я отвернулся, уже не чувствуя сил что-либо объяснять. Просто направился к выходу, толкнул тяжёлую дверь и вышел на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, заставляя немного прийти в себя.

Быстро закинул сумку в машину и сел за руль. Завёл мотор, выдохнул глубоко, стараясь успокоить бешеный стук сердца.

Поехал.

Всю дорогу меня не покидало ощущение, что всё вокруг — иллюзия, нелепый розыгрыш.

Улица мелькала за окном.

Когда подъехал к родительскому дому, сердце снова ускорилось. Вышел из машины, оглянулся. Всё казалось таким же, как вчера, но в то же время совершенно мутным.

Поднялся на крыльцо, открыл дверь. Меня встретила та же самая глухая тишина, что и в прошлый раз.

Взгляд быстро скользнул по комнате.

Пыль.

Везде снова была пыль и ощущение полного забвения.

Будто никто здесь не убирался годами.

Сделал шаг вперёд, чувствуя, как ноги становятся ватными. Прокрутил в голове вчерашний вечер, каждую деталь. Нашу уборку, ужин на крыльце, слова Макса.

Макс…

Быстро поднялся по лестнице наверх, с глухим ударом двери ворвался в комнату брата и остановился на пороге. Комната выглядела заброшенной, как будто здесь уже много лет никого не было. Ни одного следа присутствия Макса.

Что, чёрт возьми…?

Я стоял и смотрел, как серая пыль лениво кружится в воздухе, медленно опускаясь на пол и мебель в заброшенной комнате. Всё выглядело так, словно сюда много лет никто не заходил. Я опёрся о косяк двери, чувствуя, как тяжело сжимается грудь, пытаясь осмыслить происходящее.

Медленно скатился вниз по дверному косяку, сел на корточки, взялся за голову, закрывая глаза. Мысли метались в панике, не давая сосредоточиться. Реальность вокруг казалась далёкой и неправдоподобной, будто я оказался в ловушке собственных воспоминаний.

Не понимаю…

Я вдруг подумал, что, возможно, это всего лишь сон. Резко, с силой ударил себя ладонью по щеке. Голова откинулась в сторону, и жгучая боль мгновенно вспыхнула на коже, пробежала волной по лицу. Нет, это точно не сон. Боль была слишком яркой, реальной, чтобы её можно было спутать с чем-то другим.

Я медленно поднялся, чувствуя, как ноги с трудом держат вес тела. Спустился вниз по лестнице, машинально цепляясь за перила и чувствуя под пальцами холод и пыль. Внизу меня встретила привычная пустота гостиной, диван стоял всё там же, покрытый тонким слоем той же пыли.

Я сел на него, совершенно не думая об этом. Опустошённость наполнила меня, вытесняя все остальные чувства. Закрыл глаза и попытался вспомнить что-то хорошее.

Передо мной всплыло то время, когда мы с Максом были детьми. Мы сидели именно на этом диване, который тогда казался мягче и уютнее. Максу было около четырёх