Лилит. Неуловимая звезда Сен-Жермена - Артур Гедеон

скромным подсчетам. Это можно, это нельзя. Определил границы жизни и смерти. Кое-как, но человек освоил этот мир. Освоил хреново, разумеется, с мордобоем, но куда деваться? Уж какой есть человечек, такой и есть. Природа греха. Может, и с червоточиной вышел мир, но все-таки он как-то да существует. И тут появляются умники, которым неймется! Все хотят переделать на свой лад. На радость прародителю зла. И назло Господу Богу. И некоторые, как вы сами помните, с чем мы сталкивались много раз, преуспевают в этих вот усилиях. Вырываются вперед! Все им надо к звездам. И не как Юрию Гагарину или Нилу Армстронгу, нет, им надо к иным вершинам! Сверхчеловечками хотят стать они.

– Вы так издалека начали. – Крымов достал пачку неизменного «Мальборо», выбил сигарету, зацепил губами, щелкнул зажигалкой и закурил. – Я даже не знаю, куда выведет ваш рассказ, в какую заоблачную даль.

– Выведет, еще как выведет, – заверил его Долгополов. – И еще в какую заоблачную. Пойдемте к парапету.

– Хорошо, пошли.

Они подошли к широким чугунным перилам и облокотились на них. Внизу группа молодых людей бойко играла на песке в волейбол. Загорелые, в шортах и плавках, парни ловко и громко били по мячу. Попадали в сетку. Несколько девушек в купальниках оживленно болели за своих парней. Недалеко под грибком, под «божьей коровкой», на лавочке отдыхала пара старичков, муж и жена. Клевали носами. Чуть дальше вдоль берега лежали на своих покрывалах забронзовевшие купальщики и купальщицы разных возрастов.

– Так вот, коллега, мои люди уже давно следят за одним престранным персонажем, генетиком, лауреатом Нобелевской премии, неким Рудиным Львом Денисовичем.

– Здесь следят, в Цареве? – сморщился через дым Крымов.

– Да нет, конечно, в столице, – тоже поморщился Долгополов. – В нашем Цареве можно только балдеть летом под солнышком на пляже, – кивнул он на береговую линию песка с отдыхающими, – или пить коньяк в холодные метельные зимы. Какие тут изыскания? Повторяю, Рудин – академик, профессор, затворник. Но тот затворник, что не сидит без дела. Таковым, ушедшим от дел, он выглядит для всего мира. Живет так, будто и нет его. Изредка появится в своем институте генетики, буквально как призрак, пошерудит в лаборатории, и обратно. А на самом деле этот трудяга ведет самую активную научную жизнь. – Антон Антонович достал из кармана айфон. – Вот, посмотрите на него.

Крымов с любопытством уставился на экран. В прогалине между досок за листьями сада в профиль к папарацци сидел в большом плетеном кресле пожилой стройный мужчина в джемпере и читал книгу. Седая шевелюра, умнейшее одухотворенное лицо.

– Кресло почти как у вас, – заметил Крымов. – Из «Дачной вселенной», я так думаю.

– Да? Верно. Фото снято тайно, из другого сада.

– Это я уже понял. Благородная внешность, кстати.

– Еще какая благородная.

– На злодея совсем не похож. А он злодей?

– Понятия не имею, пока. Это нам с вами и предстоит узнать. Так вот, я не просто так заговорил о червоточинах этого мира. Последние годы он занимается тайными изысканиями, которые к магии имеют куда большее отношение, чем к науке. А еще точнее, объединяет эти две силы.

– А он похож на чародея, этот ваш Рудин.

– Очень похож! И ведь лицо его так мне знакомо, но почему? Но я продолжаю. В Красных Ключах, в Академическом поселке, это на северном направлении от Москвы, у Рудина есть своя большая дача, доставшаяся ему от предыдущего академика. Он ее выкупил. И на этой даче, на цокольном этаже, у него есть огромная и очень дорогая лаборатория. На этой фотографии справа видно одно из ее окошек. И в дом самого Рудина-то попадет не каждый, а в лабораторию вход запрещен всем.

Крымов сбил остатки горящего пепла вниз, огляделся, увидел рядом с лавкой урну, направился к ней, прилежно выбросил окурок и вернулся к перилам.

– Может, он там варит мет? В лаборатории?

– Издеваетесь, да?

– Совсем немного. Просто шучу.

– Может, и варит, ничего не исключено. Но главное, он там создает какое-то вещество, о котором просто никто ничего не знает. Один из моих агентов, использовав зум огромной силы, сумел сфотографировать краешек листа, на котором, как нам кажется, был написан некий рецепт. Зафиксировано три элемента: фосфор, кровь ящерицы муки-муки и кал летучей мыши.

– Кал летучей мыши? – поморщился Крымов.

– Именно. И не простой мыши, а индийской – будхини.

– Вы уверены, что есть такая летучая мышь? Что это не шутка?

– А вы не поленитесь и загляните в интернет, Андрей Петрович.

– Непременно.

– Причем молодой мыши, а не старушки. Судя по длине листа, там около десяти элементов. Мало похоже на самый простой научный эксперимент? Не так ли? И даже на не самый простой.

– Соглашусь с вами, Антон Антонович. Для лауреата Нобелевской премии рецепт необычный.

– Мои люди отметили, что с ним, Рудиным, последние годы работал его самый талантливый ассистент Виктор Осокин. Вчера он погиб на трассе во время проливного ливня.

– Занесло беднягу?

– Хуже. Его зарезали. А ехал он к своему научному руководителю. По всей видимости, это было ограбление. По вашей части, кстати, господин капитан убойного отдела в отставке.

– Да, это по моей. И что говорит следствие? Проголосовали, он остановился, и его убили?

– Возможно. Иначе зачем бы ему останавливаться в дождь на трассе? Тем более что он торопился. Рудину позвонили, рассказали, он выслушал, сказался больным и повесил трубку. Но, по всей видимости, для ученого это был удар. А теперь самое интересное.

– Помимо кала летучей мыши?

– Да, именно так, помимо. Этот Рудин Лев Денисович, академик и затворник, по слухам, хранит очень много секретов. У него откуда-то берутся драгоценные камни, и в большом количестве. Так донесли мне мои агенты. Когда ему нужно было построить лабораторию, он продал огромный бриллиант. Непонятно, как он ими завладел, этими камнями, нашел, ограбил кого-то, получил в наследство, но этот человек точно знает самые тайные секреты алхимиков. Уж я-то могу сказать это наверняка! Плавал – знаю! А еще у него, по свидетельству очевидцев, опять же моих агентов, прокравшихся к нему в дом, есть магическое зеркало, откуда он получает любую информацию. Садится напротив и разговаривает с зеркалом.

– То есть наш клиент по полной программе?

– Абсолютно.

– Но чем он опасен, не из-за кучки же кала летучей мыши такой кипиш, Антон Антонович?

– Нет, и не из-за фосфора и крови ящерицы тоже. У древнего алхимика Альбануса, жившего в шестом веке при дворе остготов в Риме, был найден рецепт «эликсира вечной жизни», и какие компоненты туда входили, как вы думаете?

– Вы это серьезно?