Лилит. Неуловимая звезда Сен-Жермена - Артур Гедеон

– Беру, конечно, но разве вы умеете взглядом останавливать вампиров и зомби?

– А что, Антон Антонович может? – спросила Зоя.

– Он может все. Если нужно, реки повернет вспять.

– Ясно.

– Будьте предельно осторожны, – очень серьезно попросил Долгополов своего младшего коллегу. – У меня самые дурные предчувствия, Андрей Петрович. – Он говорил тихо, чтобы Зоя их не услышала, – эти нелюди не просто убили Виктора Осокина – они демонстративно казнили его. Чтобы другим неповадно было вставать у них на пути.

– Я запомню. Правда. Всего доброго, Лев Денисович.

– И вам, Андрей Петрович, – кивнул хозяин дома. – Рад был знакомству. Я присоединяюсь к Антону Антоновичу: будьте предельно внимательны.

– Постараюсь. Это часть моей профессии.

– И берегите Зою, – предупредил его Рудин.

– Могли бы этого и не говорить.

Когда они вышли на проселочную улицу, Крымов сказал:

– Вы на удивление хорошо держитесь, Зоя. Я просто диву даюсь.

– Это все вы, Андрей. Часть вашей силы передалась мне, честное слово. Не знаю как, но это правда. Не стало брата, но вдруг появились вы. А вы очень сильный. Это Бог мне послал вас.

– Даже так?

– Только так. Я сегодня оказалась под вашим крылом и выжила.

2

В тесной майке на голое тело она стояла в гостиничном номере у окна и смотрела на пробирку, в которой искрилась золотистая жидкость. Она держала ее в длинных пальцах и любовалась жидким золотом. За окном было утро, и молодые лучи прибавляли содержимому свежести и света.

– Как ты думаешь, Тифон, сколько нужно этого эликсира, чтобы мертвеца превратить в живого?

Между ними помещался стол, заставленный и заваленный яствами недавнего ночного пиршества. Было много открытых бутылок вина, некоторые опустели только наполовину. Тут явно что-то отмечали, праздновали, весело, щедро и с помпой.

– Литра три? – пошутил гигант.

Ее огромный бородатый слуга развалился в кресле и наблюдал за беспечной – так казалось на первый взгляд – хозяйкой. Рыжие волосы женщины широко расплескались по плечам. Сама она, стройная, ловкая, сильная, сейчас казалась самой обыкновенной красоткой, что разглядывает очередную дорогую безделушку, подаренную ей богатым любовником. Но все было не так – и она была не женщиной, а лишь видимостью ее, и в руке она держала вовсе не безделушку, а страшное оружие…

– Нет, Тифон, три капли, всего три капли… А этой пробирки хватило бы, чтобы воскресить небольшое деревенское кладбище. Но вот в чем штука, теперь никого не удивишь зомби, тем более что расправиться с ними может любой школьник. И кстати, – оглянулась она с коварной улыбкой, и ее изумрудные глаза сами вспыхнули золотистым светом, – любой школьник теперь знает, как нужно расправляться с зомби – отрубить ему башку лопатой или топором, и все тут. И совсем другое дело те, имя кому легион…

Она осторожно открыла пробирку, прижала к горлышку мизинец, перевернула пробирку, и на подушечке ее мизинца заискрилась часть волшебной капли. Женщина лизнула палец и задумалась.

– Эликсир хорош. И все-таки мне кажется, что в нем чего-то не хватает. Какого-то ингредиента. Но какого? После того как проклятые архангелы проникли в нашу Долину смерти и выжгли своим пламенем весь урожай «живи-травы», мы оказались безоружными. А как однажды мы удивили мир этой травкой! – в голосе ее прорезались стальные нотки. – Какую она произвела революцию на земле, какую смуту устроила! Великую смуту. А теперь мы почти безоружны. Я так думала. Но жадные и глупые люди, которым всегда всего мало, сами пришли к нам на помощь. Сами!

Она положила пробирку в футляр, аккуратно закрыла его. Наполнила бокал красным, как кровь, вином и выпила его залпом. И только потом села в кресло напротив, перебросив одну ногу на другую, широко открыв загорелое колено и тугую ляжку. Отбросила густые рыжие волосы назад и многозначительно улыбнулась.

– Дождемся вечера и под покровом темноты попадем на нашу станцию. У нас так много дел! И все надо успеть, все успеть…

– А вы не думали, моя госпожа, разделаться с проклятыми врагами, которые идут за нами по пятам? Чтобы не оглядываться хотя бы временно? – Тифон крякнул, разминая плечи. – Попросту говоря – отомстить? Я бы свернул кое-кому голову с превеликим удовольствием.

– Конечно, думала. Но это лишний риск. Пока риск. Сначала мы сделаем то, что должны. Нам нужны целые чаны этого напитка, мы и в этом мире найдем своих алхимиков, которые за злато сделают для нас его столько, сколько будет надо. Затем мы совершим то, чего от нас никто не ожидает. Ни один архангел, ни сам Господь Бог! Потому что Он никогда не замечает самой большой наглости – все разменивается на мелочи, на души человеческие. Того спасти, сего спасти. И только когда начнется великая смута, тогда мы и настигнем наших врагов. Но не раньше. Не раньше, Тифон, слышишь меня?

– Слышу, моя госпожа.

– Пока мы должны быть тише воды и ниже травы. Для нас это сложно, но пока что придется. Всему свое время, мой верный Тифон.

Ближе к вечеру их чемоданы были собраны, и сами они стояли у окна того же номера одетыми и готовыми к путешествию.

В дверь постучались.

– Да? – откликнулся Тифон.

Вошел консьерж.

– Вам помочь вынести чемоданы?

Хозяйка и Тифон обернулись.

– Не хочешь проверить лекарство? – спросил гигант.

Она усмехнулась:

– А почему бы и нет? Подойди, – повелительно сказала она молодому человеку.

Тот осторожно подошел.

– Да?

– Дай мне руку, – попросила она и сама протянула свою руку ему. – Чего ты боишься?

Ее глаза были необычного цвета – ярко-зеленого, пронзительно светлые. Линзы? Но изумрудный свет шел изнутри этой женщины, из глубин ее естества. Консьерж не понимал, каким ядовитым был этот изумрудный свет, способный сжечь человека, как соляная кислота. Просто не способен был понять. Юноша поглядел на крупного мужчину, но тот лишь ободряюще кивнул.

– Женщина просит, и такая красивая женщина, выполняй.

– Хорошо, – кивнул консьерж.

Он протянул руку к женщине, и она взяла ее, а затем цепко сжала, схватила в замок, и тотчас у парня перехватило дыхание.

– Что вы делаете? Нет, – прохрипел он, – отпустите, прошу вас…

Свободной рукой он схватился за горло, захрипел, а потом стал краснеть, и синие вены стали проступать по его лицу и особенно по шее. Он попытался вырвать руку, но тщетно. Парень рухнул перед ней на колени, а она все не отпускала его, и держала, и сжимала все сильнее. И ничего не говорила, только цепко и страшно смотрела ему в глаза и улыбалась – и это был оскал смерти.

Парень повалился на пол, и только тогда она отпустила его.