И пожнут бурю - Дмитрий Кольцов

– Господи, ты успокоишься, наконец, или нет?! – воскликнула Ирэн. – Тебе необязательно знать обо всех моих делах. Мы с Алексом договорились, что в случае победы мятежников он нас с тобой отпустит с деньгами, а я перепишу на него цирк.

– Но как это возможно? Сеньер ведь еще жив, а в завещании наследницей указана Марин. Подделать подпись Сеньера я смогу без проблем, но как быть с этой загвоздкой?

– Здесь тоже проблемы нет, – сказал Моррейн и подошел к столу. – Согласно наследственному законодательству империи все права прямого наследника, указанного в завещании наследодателя, после его преждевременной кончины переходят к ближайшему родственнику наследодателя, если он до своей собственной кончины не изволит изменить текст завещания.

– И что это значит? – не вникал пока что Ларош.

– Ох, сколько же с тобой мороки, – посетовал Моррейн и продолжил разъяснять. – Это значит, что мы можем заочно зафиксировать факт смерти Сеньера, и тогда автоматически Ирэн вступит в наследство. Поскольку цирк не является имуществом в ведении министерства внутренних дел, то наследство наступает сразу же. Для этого также необходимо будет тут же написать записку, что Ирэн признает за собой право на наследство и обещает выполнить волю умершего. В этой же записке она пишет отказ от владения всем имуществом, зарегистрированным в цирке «Парадиз», и обещает поручить его достойному лицу. Для этого существуют документы, которые Жан достал из сейфов. Это документы на владение цирковым имуществом и на право быть работодателем в цирке. Последний штрих – это занесение данных о новом владельце в бухгалтерскую книгу и книгу учета сотрудников, которое обычно должен выполнят казначей, но которое побыстрее сделаем мы. Теперь тебе все понятно?

– Благодарю, но это очень неожиданно, должен признаться, – сказал Ларош и глуповато улыбнулся.

Моррейн облегченно выдохнул и посмотрел на Ирэн. Та уже подготовила каждый документ и успела составить отказную записку. Ларош подделал подпись Сеньера на завещании, а Моррейн предоставил заключение о смерти последнего от сердечного приступа. Проставив везде нужные печати, сообщники завершили дело. Осталось только решить вопрос с банковскими счетами. Их Ирэн переписывать на Моррейна не хотела, желая оставить себе несколько миллионов франков, чтобы жить безбедно в Париже. Заметив, что Ирэн пытается незаметно спрятать документы на владение счетами, Алекс поспешил ее остановить:

– Ты не прячь некоторые бумаги, моя дорогая. Доставай обратно, эти счета должны принадлежать мне.

– Алекс, подожди, это несправедливо, – возмутилась Ирэн, кинув документы на стол. – Я переписала на тебя весь цирк с его казной, но ты хочешь еще и все счета моего мужа, вернее, мои счета!

– Я тебе кое-что расскажу, если ты позволишь. Я не так глуп, чтобы передавать тебе все банковские счета Сеньера. Цирку понадобятся деньги для развития в Новом Свете, а потому мне эти деньги нужнее. А для подкрепления своего права я заранее договорился с месье Адруа об этом. Он уже подготовил соответствующие документы и передаст их мне, как только цирк прибудет в Париж. Даже если ты сейчас на себя что-то перепишешь, тебе не получится реализовать эти счета, поскольку они уже заморожены и не могут быть разморожены без визита владельца счетов и юриста цирка, который, я тебе напомню, еще и личный юрист твоего полупокойного мужа.

– Немыслимо! – воскликнула Ирэн. – Ты меня обманул, обвел вокруг пальца! Я и представить не могла, какой ты окажешься змеей, Моррейн!

– Это очень лестно с твоей стороны, – сказал Алекс и рассмеялся. – Но я не жестокий человек, Ирэн. Я понимаю тебя и представляю, какие у тебя могут быть…скажем так…потребности. А потому я не стал трогать счет, открытый на имя Марин.

– Что? На имя Марин был открыт счет?

– А чего ты так удивляешься? Адруа мне поведал об этом несколько недель назад, пока еще пребывал в цирке. Счет был открыт Сеньером почти двадцать лет назад, чтобы на него можно было складывать деньги, рассчитанные для безбедного проживания Марин в Париже. Однако, поскольку Марин с нами больше нет, владелицей счета имеешь право стать ты, как ее мать. Разумеется, после того, как предоставишь в банк заключение о смерти Марин и мужа, а Адруа это подтвердит.

– Но заключения о смерти Марин нет, – произнесла Ирэн и тут же опомнилась. – Аааа, вон оно что! Ты и сейчас меня шантажируешь! У тебя есть заключение о смерти Марин.

– Разумеется, и не одно, а целых четыре экземпляра. Все равно без него невозможно было бы подтвердить твое право на наследство, так что я обманул тебя дважды, ха-ха-ха! Не сердись, моя дорогая, но приходится думать на несколько шагов вперед, чтобы чувствовать собственное превосходство. Так что, ты согласна?

– Ирэн, подумай очень хорошо! – обеспокоенно сказал Ларош. – Он очень страшный человек, мы все его недооценивали, как оказалось.

Ирэн взяла минутную паузу. Признать поражение никак не хотелось, но для нее был очевиден факт оного. Как зачастую бывает у многих людей, Ирэн мысленно обращалась к сослагательному наклонению и корила себя за то, что пошла на поводу у Моррейна, который оказался опасней и страшней даже ее мужа. И ведь правда, слетевший с катушек психопат, готовый утопить в крови цирк не столько для укрепления своей власти, сколько ради личного удовлетворения и демонстрации своих безграничных возможностей, которого уже невозможно остановить, все равно не так опасен, как холодный и расчетливый прагматик, сохраняющий острый ум и обладающий невероятным интеллектом, способный для обретения контроля над почти двумя тысячами сотрудников и миллионами денег пойти даже на локальную войну и искупать цирк в крови, при этом выставив виноватым того сумасшедшего. Ирэн пыталась действовать холодно и расчетливо, но постоянно оказывалась в ситуациях, когда приходилось признавать превосходство соперников. Теперь это было окончательно поражение, безаговорочная победа Моррейна. И сделать тут можно было только одно – до конца играть по его правилам, как играл каждый обитатель цирка в течение многих месяцев и лет, даже того не подозревая.

– Хорошо, твоя взяла, – сказала, наконец, Ирэн те слова, которых от нее ждал Моррейн. – Я сделаю, как ты хочешь. Но в столице я наведаюсь к месье Адруа, чтобы убедиться в достоверности твоих аргументов.

– Это твое право, разумеется, – радостно произнес Моррейн и сжал ладони перед собой. – Я рад, что мы друг друга поняли. Мне было приятно иметь с тобой дело, честно.

– Да иди ты к дьяволу! – промолвила Ирэн, подписывая последние документы и вручая их Алексу.

Не прощавшись, Ирэн покинула вагон, направившись к головной части поезда. Ларош растерянно кивнул Моррейну и поспешил за ней.

Оставшись в вагоне один, Алекс взял все документы