Лилит. Неуловимая звезда Сен-Жермена - Артур Гедеон

как взять за руку несчастную обескураженную Зою, но он и сам был ошеломлен. Он долго привыкал к тому, что рядом с ним живет и действует чудак-старик, чудо-гном, большой выдумщик, выдает себя за вечного странника, но тот хотя бы время от времени подтверждал свой героический статус невероятными поступками – победоносной борьбой с демонами, умением управлять энергиями, феерическими путешествиями через время и пространство на космическом трамвайчике, а еще тем, что познакомил его, Крымова, с так называемой Проклятой библиотекой, в которой в каком-то совсем ином, необъяснимом измерении сохранились все книги, когда-то написанные учеными, поэтами и еретиками, пропавшие и сожженные на Земле, но существующие в иных мирах, потому что информация никуда не пропадает. Она всегда вокруг нас. Реальное объяснение магического явления. И тут вдруг появился еще один фокусник, да с такой звучной фамилией, что ого-ого! Хоть стой, хоть падай.

– Зоенька, давай все заново. Одно из моих имен, и оно же самое известное, – граф Сен-Жермен. Будем знакомы, – по-рыцарски поклонился Рудин.

Зоя Осокина как будто онемела, а потом лихорадочно рассмеялась.

– Ага, заливать-то…

– Я не заливаю, Зоя.

Она вдруг стала почти разгневанной:

– Вы чего-то накурились, Лев Денисович? Вы мне честно скажите, я вас люблю всем сердцем и осуждать не буду. Или чем-то надышались? У вас ремонта дома нет?

– И не накурился я, и не пьян.

– То есть просто издеваетесь?

Крымов решил заступиться за хозяина дома.

– Зоя, поверьте мне, в жизни всякое бывает. И я такого повидал, когда познакомился с Антоном Антоновичем, кому расскажешь – в психушку упекут.

– Только бы вы не были заодно с ними, Андрей, – покачала головой Зоя Осокина. – Только не так. Этого я вам не прощу.

– Я заодно с вами, милая Зоя. Но я знаю, что так бывает.

– А может, вы все сумасшедшие? – Она высвободила руку из хватки Крымова. – Может, вы все когда-то сидели в одном известном доме? И все сбежали, и вот теперь у вас встреча на яхте? А рецепт с калом летучей мыши, молодой летучей мыши, – уточнила она, – это ваш такой пароль, да? Еще с тех самых пор?

Антона Антоновича очень рассмешило предположение молодой женщины, их спутницы, относительно их возможного прошлого.

– Она мне нравится, – кивнул он на молодую женщину. – Находчивая!

– И то, как натурально вы все устроили, говорит только о том, как глубоко и серьезно вы ушли в свой психоз и бред?

– Зоя, – устало вздохнул Рудин, – если вы не видите невооруженным глазом далеких звезд, это еще не говорит о том, что их не существует. Правда же? Что вы как ребенок? Ваше понимание мира ограничено в сравнении с нашим, вы как едва родившийся птенец, что пытается сразу одним махом понять весь мир. А так не бывает.

– О, – кивнул на старого знакомца Долгополов, – поперла гордынька-то у графа. Как и в прежние времена! Все вы – дети малые, сморчки и червячки, и только я один – великан!

– А я и впрямь великан, – очень серьезно кивнул Рудин.

– Он это, Зоя Владимировна, он! Голову даю на отсечение, – заверил ее Антон Антонович. – Только постарел, мерзавец, лет на двадцать-тридцать, почему – непонятно, но это точно он. Я его хорошо знал когда-то, фокусник был отменный.

– Я не фокусник, господин лекарь, – вскинул твердый подбородок и выкатил грудь вперед Лев Рудин. – И не ушлый авантюрист, каким были Джакомо Казанова или Джузеппе Калиостро. Я – потомок древнего аристократического рода, и я мог делать то, чего не умел никто другой, в том числе и вы. И я не мошенничал и не надувал людей, но открывал им тайны этого мира. Именно – открывал! Посвящал их в секреты вселенной! Правда, очень осторожно, потому что большинство людей, живущих на планете, абсолютно не готовы узнавать великие истины. Им бы лохань со жратвой и телик к носу.

– О, – заметил Антон Антонович. – Граф заговорил по-человечески: соответственно эпохе, времени и месту.

Академик примирительно вздохнул:

– Впрочем, чего мы разболтались тут, на улице? Еще соседи соберутся на наши крики. Не пройти ли нам в дом и не отужинать ли, коль дело закрутилось таким вот образом. Зоенька? Господа?

И он повернулся и стал подниматься на крыльцо.

– Кстати, а чего, граф, вы умели делать такое, чего не умел я, интересно? – в спину ему вопросил Долгополов. – Тогда, при дворе Луи? Выращивать драгоценные камни?

– А хотя бы и так.

– А вот мне всегда казалось, что у вас есть где-то заначка, откуда вы таскали эти камушки, а потом, раздаривая их, манипулировали вельможами, герцогиней де Шатору, маркизой де Помпадур и даже самим королем. Что скажете? Нашли затонувшую каравеллу, что везла сокровища из Африки, ну свезло вам, бывает же такое, зарыли пару сундуков в укромном месте, а потом цап оттуда камушек, цап другой, и вот уже о вас идет молва, какой вы таинственный богач с алмазными плантациями!

– И заначка у меня тоже есть, кстати, – с порога усмехнулся хозяин дома. – И не одна.

– Догадываюсь, потому что один из таких камушков помог вам устроить вашу подземную лабораторию, – Антон Антонович ткнул пальцем в пол. – Не так, скажете?

– Скажу, что так. А вы, стало быть, следили за мной?

– Ну я же не знал, кто вы такой, – развел руками Долгополов. – Какой-то старый хрен, академик, лауреат, ищет эликсир вечной жизни. А он ведь и бомбой может стать этот эликсир, смотря кому в руки попадет.

– Вот он и попал не в те руки, – кивнул Рудин.

– Это да, – согласился Долгополов. – Тут я с вами полностью солидарен.

– Но искал я его только для себя и, может быть, для самых близких мне людей, – заметил граф. – Чтобы не терять их снова и снова. Сами, небось, знаете, как это бывает.

Долгополов не ответил – только тяжко вздохнул. Они вошли в дом.

– Не верю я ни единому вашему слову, – переступив порог, пробурчала Зоя. – Ни единому!

– А зачем тогда было все, чем занимался я и ваш брат? – обернулся к ней Рудин. – И чем занимается весь наш институт генетики по сию пору? Мы ведь искали именно это – эликсир вечной жизни, Зоенька. Это была не шутка, и в конце концов ваш брат поплатился жизнью за свою мечту.

– Или за вашу мечту, Лев Денисович? – с вызовом спросила Зоя. – Впрочем, простите меня. И за свою тоже, потому что последние дни, как мне сказала Жанна, он был особенно счастлив. Он жил этой идеей.

– Ничего, я вообще удивляюсь, как вы держитесь.

– Как-то держусь. Если бы не знакомство с Антоном Антоновичем