«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

тем ни другим, поэтому остаюсь на месте и глубоко дышу, позволяя воспоминаниям исчезнуть.

Кстати, о тех, кому нужно слегка сбавить обороты, сердце Роуза отбивает собственную чечётку. Бриджит получила хорошую информацию. Этот парень любит широко открытые пространства. Даже в присутствии двух не-очень-крупных женщин в комнате ему неуютно.

— Спасибо, что приняли нас так быстро, — говорит Роузу Бриджит.

— Конечно. Друзьям Сарагосы всегда рады.

— Кто это? — спрашивает Кэнди.

Она самостоятельно бродит по мастерской, увлекшись механическим зоопарком Роуза. Рядом с ней то, что выглядит как дикая собака с широкими полосами вдоль спины.

— Это тасманийский тигр, юная леди. Они вымерли. Если вам нужен такой, я единственный человек Тик-Так в мире, который может дать вам точную копию оригинала, передающую и его характер, и дикую душу.

— На вид он дорогой.

— Очень дорогой, — отвечает Роуз.

Кэнди смотрит на Бриджит.

— Мам, можно мне такого, если я буду хорошо себя вести?

Бриджит смеётся.

— Может, на твой день рождения, дорогая.

Кэнди чешет тигра за ушами.

Дыхание и сердцебиение Роуза участились, словно кто-то подвёл 220 вольт к его мошонке.

— Пожалуйста, не трогайте его, — говорит он и в несколько шагов пересекает комнату к тому месту, где стоит Кэнди.

Она отступает и возвращается к Бриджит, пока Роуз расчёсывает мех тигра так, как он был до этого.

— Вы когда-нибудь делали что-нибудь, помимо животных? — спрашивает Кэнди.

Она подставляет его под мой удар. Роуз недостаточно расслаблен, чтобы напасть, но вполне достаточно отвлечён. Я снимаю перчатку и кладу в карман.

— Типа чего? — спрашивает Роуз.

Я вхожу в мастерскую, балансируя Шаром Номер 8 на руке Кисси.

— Типа этого.

Я бросаю шар Роузу. Он ловит его и прижимает к груди, как спасательный круг.

— Как вы здесь оказались? Убирайтесь, пока я не вызвал охрану отеля.

Я смотрю на девушек.

— Знаете, раньше у людей была гордость. Они держали бейсбольную биту у двери и били тебя сами. Теперь все нанимают головорезов. Что случилось с американским боевым духом?

Кэнди с Бриджит давятся от смеха. Роуз не двигается. Он глядит на мою забавную руку. Я подхожу к гостиничному телефону на стене. Отрываю его от стены и сминаю, как банку из-под газировки, своими пальцами — уплотнителями мусора.

— Иисус милостивый, — шепчет Роуз.

Я читаю Роуза как «Воскресные комиксы». Он на грани паники. Здесь слишком много людей, но он борется сам с собой. Кому именно велеть уйти? Красоткам или сумасшедшему с механическим крюком для мяса? Он боится меня, но станет каждую ночь рыдать горькими слезами, если упустит шанс получше рассмотреть мою руку Кисси.

Я использую её, чтобы забрать Шар Номер 8. Машу им у него перед лицом.

— Сосредоточьтесь. Где вы видели настоящий Шар Номер 8? Для кого изготовили подделку? — Кэнди с Бриджит прогуливаются по комнате, играя с инструментами Роуза. Проводя руками по меху и перьям его животных. — Чем скорее вы ответите, тем скорее мы уйдём.

Он глядит на Шар Номер 8 и качает головой.

— Я никогда в жизни раньше не видел этой вещи.

— На ней ваше клеймо.

— Значит, это чёртова подделка.

Кэнди бросает Бриджит извивающегося карпа. Та его ловит и смеётся, когда он пытается выскользнуть из её рук.

— Если вы считаете, что мы ведём себя неразумно, подумайте об этом с моей точки зрения. Я не только потерял настоящий Шар Номер 8, но и твоя чёртова подделка едва меня не убила. Прямо сейчас мы станем играть в волейбол со всеми здешними кошечками и синичками, пока вы не сознаетесь и не расскажете мне, у кого настоящий шар.

— Я не знаю.

— Кому была нужна подделка?

— Это всё ложь.

Я на мгновение замираю. Есть шанс, что я мучаю не того парня? Я хорошо читаю людей, но сердцебиение и дыхание Роуза зашкаливают. Его зрачки размером с запечённую рульку. Но я всё ещё не уверен, что он невиновен.

— Пожалуйста. Вы должны уйти.

Перезагружаюсь и пробую другой подход. Задираю рукав и демонстрирую ему целиком свою руку Кисси. Жизненные показатели Роуза замедляются. Он снова в своей тарелке. Больше всего на свете ему хотелось бы разобрать меня по кусочкам.

— Я дам вам взглянуть на неё, если хотите. Разберитесь к чертям, как она работает. Просто расскажите мне о Комраме.

— Я не знаю, о чём вы говорите.

Вот оно. Микротремор губ, когда я произнёс имя Шара Номер 8.

— Вы лжёте. Кого должна была убить подделка? Гарретта? Или покупателя? Кто был покупатель?

У Кэнди вокруг руки обвилась гремучая змея. Выглядит изящной и дорогой.

— Деклан Гарретт.

Тот идиот из «Пончиковой Вселенной». Замечательно.

— А кто показал вам настоящий Комраму.

— Никогда его не видел. Только картинки. И схемы в книгах, которые мне дали.

Дерьмо. Роуз говорит правду. Я это чувствую. Он никогда не видел настоящий Шар Номер 8. Возможно, и тот, кто заказал подделку, кто бы это ни был, тоже никогда его не видел. Просто узнал о нём из старой книги и заказал Аттикусу сварганить ему бандитский клон. Если это правда, то гнаться за Мосли, быть подстреленным и едва не превратиться в пережаренные бобы было зря. Тем не менее, может быть, ещё можно извлечь какую-то выгоду.

— Кто нанял вас изготовить копию?

Роуз не может больше это выносить. Нас слишком много. Мы слишком громкие. Я могу убить его своей жуткой рукой, а Кэнди с Бриджит могут разъебенить дело его жизни. Он отворачивается. На секунду мне кажется, что он плачет. Но это не так. Когда он поворачивается обратно, то выуживает из кармана маленькую коробочку, похожую на пульт дистанционного управления. Набирает большим пальцем код. Секундой позже Кэнди врезается в один из верстаков, когда кто-то проносится мимо неё, направляясь ко мне. В последнюю секунду я делаю шаг в сторону и позволяю Киду Флэшу[33] пролететь мимо. Когда он разворачивается, я слегка ошарашен.

Это Тревор Мосли. Стоящий вертикально, чистый и совершенно не раздавленный автобусом номер 2.

Мосли налетает на меня, как сущий торнадо. Предельная ярость и мощь, но он по-настоящему не знает, что с этим делать. Я уклоняюсь от его первой пары ударов, затем наношу серию быстрых ударов по почкам. Ублюдок даже не реагирует. Он был под кайфом, когда мы танцевали наш первый вальс, и, полагаю, по-прежнему под