Наследие души - Е. Е. Холмс

и мы должны узнать все, что сможем, об Эване. И теперь нам предстоит поискать еще кое-кого, – добавила она, постукивая по обложке «Гамлета».

– Спасибо, Тиа.

– За что?

– За то, что поверила мне. За то, что помогаешь. Спасибо, – тихо сказала я.

Она нежно улыбнулась мне.

– Конечно, Джесс. – Потом подмигнула и добавила: – Ты намного интереснее, чем кто-либо из моих друзей.

– «Интереснее». Это лучший эвфемизм, который я когда-либо слышала.

Наклонившись, чтобы положить томик «Гамлета» обратно в сумку, я впервые обратила внимание на текст на странице, которую выбрал Эван. Он сказал, что это его любимая страница. У меня по спине пробежали мурашки, когда я осознала, что передо мной сцена V первого акта, в которой Гамлет разговаривает с призраком своего отца. И рядом с загадочными каракулями Эвана – одна из самых запоминающихся строчек пьесы: «Гораций, в мире много кой-чего / Что вашей философии не снилось»[26]. Только теперь мне открылся глубокий смысл этой фразы.

Я все еще чувствовала себя усталой до тошноты, сбитой с толку, испуганной, но по крайней мере у нас появился план. И я хоть что-то делала, а не сидела сложа руки и не мучила себя вопросами, на которые не могла ответить. Я открыла альбом и начала рисовать Эвана, пока Тиа составляла список первоисточников, к которым мы могли получить доступ в библиотеке. Лучше всего у меня получалось рисовать, когда предмет находился прямо передо мной, но лицо Эвана очень четко запечатлелось в моем сознании. Все, что от меня требовалось, – это закрыть глаза, и он уже ждал меня под опущенными веками, оставаясь совершенно неподвижным, пока я работала над его портретом.

– Ого, ты не шутила, он действительно хорош собой, – сказала Тиа, когда я закончила.

С наброском и томиком «Гамлета» мы отправились в библиотеку. Казалось сюрреалистичным снова находиться в читальном зале при совершенно изменившихся обстоятельствах, но я с удивлением обнаружила, что мне не страшно. Тиа, напротив, выглядела странно бледной, несмотря на оливковый цвет кожи. Ее лицо выражало твердую решительность, хотя глаза метались по комнате при малейшем звуке. Что-то мне подсказывало, что Эвана нет поблизости. Я не знала, откуда это берется, но была уверена, что почувствовала бы его присутствие. И я поймала себя на том, что не боюсь увидеть его снова. Ощущение в животе, которое я поначалу приняла за страх, на самом деле было возбужденным предвкушением, и оно быстро иссякло, когда инстинкты предупредили меня, что встречи не будет, во всяком случае сегодня.

Тиа начала поиски в Интернете, пока я вытаскивала студенческий альбом прошлого года из стеклянной витрины возле стойки выдачи книг. Тиа уже кое-что нарыла к тому времени, как я вернулась к нашему столику.

– Я нашла его некролог. – Это прозвучало как извинение.

– Ах да. – Я придвинула стул, чтобы прочитать текст.

Конечно, если Эван умер, должен быть опубликован некролог, и все же я испытывала странное чувство, принимаясь за чтение. Тиа открыла страницу газеты «Бостон глоуб». Некролог выглядел безликим, как рекламное объявление об открытых вакансиях.

КОРБЕТТ Эван, 19 лет, первокурсник колледжа Святого Матфея в Вустере, штат Массачусетс. Игрок в лякросс и отмеченный наградами музыкант, Эван с отличием окончил подготовительную школу Святого Иоанна в Данверсе, штат Массачусетс. У Эвана остались любящие родители, Уильям и Ребекка Корбетты; его бабушки и дедушка, Верна Корбетт, Томас и Глэдис Шоу; и любимая младшая сестра Джессика. Церемония прощания пройдет в семейном похоронном бюро Кендалла во вторник, 15 ноября, с 15:00 до 18:00; отпевание – в церкви Назаретской Богоматери в Лексингтоне, штат Массачусетс в среду, 16 ноября, в 10:00. После этого состоятся закрытые похороны. Вместо цветов семья попросила сделать пожертвования в стипендиальный фонд поддержки спортсменов колледжа Святого Матфея, который выделяет специальную стипендию имени Эвана.

– Ты в порядке, Джесс?

Я подняла на нее взгляд. Она наблюдала за мной с озабоченным выражением лица.

– В этот день ровно год назад его похоронили.

– О боже, это ужасно.

– Здесь не сказано, как он умер.

– Обычно этого не пишут. – Тиа пробежалась глазами по другим некрологам на странице. – Ни в одном из них причина смерти вообще не указана. Иногда просят сделать пожертвования больницам определенного профиля или фондам, занимающимся исследованиями заболеваний. Так, в принципе, можно догадаться о причинах смерти, но в подробности не вдаются.

Что ж, я могла это понять. Мы, конечно же, не стали раскрывать в некрологе все обстоятельства смерти моей мамы, и не только потому, что оставалось слишком много вопросов без ответов; сама мысль о том, что кто-то читает о ее смерти, выискивая лакомые кусочки, чтобы удовлетворить свое извращенное, болезненное любопытство, была невыносима для меня.

– Но ты видела это? – продолжила Тиа, указывая на имя Джессика. – Ты была права насчет имени его сестры.

– И насчет музыканта, – добавила я. – Смотри, тут сказано, что он был музыкантом, удостоенным множества наград. Он говорил мне, что играл на фортепиано и мама заставляла его постоянно практиковаться.

Тиа заглянула в листок с моими пометками.

– И про лякросс тоже. Ты сказала, что он поступил сюда со стипендией по лякроссу. – Она изумленно покачала головой. – Ого, Джесс, здесь много подтверждений. Давай продолжим поиски.

Тиа вернулась в Интернет, а я взялась просматривать фотографии первокурсников. Не прошло и минуты, как я громко ахнула. Несколько человек, сидевшие поблизости, недовольно оглянулись.

На одной из фотографий я увидела Эвана. Он смотрел на меня с легкой, дружелюбной улыбкой, как улыбаются те, кто не робеет перед камерой. Его угловатое лицо было гладко выбрито, волосы все так же элегантно взъерошены. Я уставилась на него со странным чувством, как будто ждала, что его изображение оживет и заговорит со мной. Очевидно, что теперь говорить предстояло мне одной.

– Вот он. – Я нежно провела пальцем по его лицу.

– Джесс, он выглядит в точности как на твоем рисунке. Ты не преувеличивала, он действительно великолепен.

– Был великолепен.

Я представила себе Эвана в тот момент, когда была сделана фотография – когда он даже не подозревал, что его жизнь так опасно близка к концу. Чувствовал ли он, что его время ограничено? Время текло для него так же незаметно, как и мое время, проведенное с мамой, не предупреждая о том, как ценно каждое мгновение? Его довольная улыбка внезапно встревожила меня. Я захлопнула ежегодник.

После еще одного часа поисков Тиа нашла статью в «Бостон глоуб» и распечатала ее для меня.

– Вот как он умер, – прошептала она.

ВУСТЕР, ШТАТ МАССАЧУСЕТС. Службы спасения были вызваны в колледж Святого Матфея в четверг, около 5:00 по телефону 911.