Наследие души - Е. Е. Холмс

ясно, что ты сделала это не нарочно. Я объясню, что это было непреднамеренно, – оживилась она.

Я снова кивнула. Почему я не могла сформулировать полное предложение, чтобы ответить на это?

– Я собираюсь позвонить доктору Лихи из службы здравоохранения. Думаю, он посоветует тебе хорошего специалиста, с кем ты могла бы поговорить.

– С кем я могла бы?..

– Да, Джессика. Профессионала.

Это подействовало.

– Вы отправляете меня к психиатру?

– Если под психиатром ты подразумеваешь лицензированного психотерапевта, то да, Джессика. Думаю, будет хорошей идеей, если ты поговоришь с ним в свете… недавних событий.

Ее взгляд почти незаметно метнулся к моему досье в папке, все еще раскрытой на столе. Недавние события. Моя мама. Во мне видели своего рода бомбу замедленного действия из-за мамы. Гнев пронзил меня, как электрический ток. Я не смогла его остановить.

– Я не сумасшедшая!

– Я и не говорила, что ты…

– Но отправляете меня к психиатру, не так ли? Разве не так поступают с сумасшедшими? – Я повысила голос.

– Джессика, пожалуйста, успокойся.

Я невольно встала.

– Нет! Я не собираюсь успокаиваться! Я не лгунья! Я говорю вам правду!

– Я не называю тебя лгуньей. Сядь, Джессика. – Это прозвучало не как просьба.

Я неохотно присела на краешек стула.

– Но вы мне не верите.

– Я верю, что ты веришь в то, что говоришь. И не думаю, что ты лукавишь. Полагаю, ты просто ошиблась, потому что устала и сбита с толку. А теперь я хочу, чтобы ты вернулась в свою комнату и отдохнула. Я отправлю твоим преподавателям электронное письмо с просьбой освободить тебя от остальных занятий на сегодня. Поспи немного и позвони доктору Лихи, когда почувствуешь себя отдохнувшей.

Тон ее голоса безошибочно давал понять, что разговор окончен. Меня отпустили.

Я снова встала и открыла было рот, чтобы заговорить, но не нашла слов. Я шагнула к двери.

– Джессика.

Я остановилась, но не смотрела на нее.

– Я попросила профессора Маршалл не рассказывать об этом никому из студентов, и тебя прошу о том же. Мы не хотим никого пугать глупым недоразумением.

Я повернулась к ней спиной и вышла в коридор, игнорируя ободряющие слова секретаря, донесшиеся вслед. К счастью, профессора Маршалл нигде не было видно.

В общежитие я возвращалась на автопилоте. Я пыталась собрать воедино фрагменты всего, что произошло за последние двенадцать часов.

В одном я была уверена. Прошлой ночью я разговаривала с Эваном Корбеттом. Я не спала. Это были не сон и не галлюцинация. Он стоял возле моего рабочего стола и беседовал со мной.

Но если Эван Корбетт действительно… я едва могла заставить себя думать о том, что он мертв… тогда как же я с ним разговаривала? Этому могло быть только одно объяснение. Я видела не Эвана Корбетта. Я видела призрак Эвана Корбетта.

Я отвергла это слово, как только оно пришло мне в голову. Оно никак не вписывалось в картину происходящего. Я мысленно прокрутила все образы призраков, какие только подсказывало воображение. Светящиеся белые фигуры. Плывущие по воздуху полупрозрачные существа. Белые простыни с прорезями для глаз. Каспер, доброе привидение. Все они были родом из фильмов и художественной литературы, потому что там призракам самое место; я же не верила во всю эту чушь! Ни один из них не имел никакого отношения к тому, что я видела. Эван был… скажем так, телесный. Я не могла видеть его насквозь. Он твердо стоял на земле. В том, как он сидел на моем стуле или пожимал мне руку, не было ничего от призрака.

Но даже думая об этом, я знала, что ошибаюсь. Я вспомнила, как меня зазнобило, когда он коснулся моей руки. Тогда я списала это на плохое отопление в библиотеке и эйфорию от его прикосновения, но теперь…

Я где-то читала, что призраки холодные, прикоснуться к ним – все равно что окунуться в ледяную воду. Где я это читала? Вот бы вспомнить. Я попыталась сравнить собственный опыт с этим описанием. Сомнений не осталось. Чем больше я думала об этом, тем отчетливее осознавала, что от прикосновения Эвана почувствовала не обычный озноб, а нестерпимый холод. А как насчет странного биения крови в венах? Это определенно нельзя назвать естественной физической реакцией на прикосновение человека, каким бы привлекательным он ни был.

Дорога до Доннелли прошла как в тумане. Тиа уже убежала на занятия, но ее послание, оставленное на нашей белой доске, убеждало, что мысленно она со мной. «НАПИШИ МНЕ, КАК ТОЛЬКО ВЕРНЕШЬСЯ!» – призывала надпись красными жирными буквами. Я достала свой телефон и отправила ей короткое сообщение: «В общаге», а затем рухнула на кровать и попыталась заснуть, но безуспешно. Мозг никак не хотел отключаться.

К тому времени как Тиа, запыхавшись, вбежала в комнату, я уже настолько довела себя мыслями, что голова раскалывалась. Тиа бросила сумку и подсела ко мне, ее лицо исказилось от беспокойства.

– Ты в порядке? Что случилось?

Я колебалась. Я обдумывала, что бы ей сказать, с тех пор как вернулась в комнату. Поначалу хотела что-нибудь нафантазировать, ничего не говорить о той странной реальности, в которую я угодила, но беда в том, что Тиа и так знала слишком много. Я ведь успела рассказать ей во всех подробностях о своих встречах с Эваном, и она видела, как разозлилась на меня профессор Маршалл. Мне так и не удалось придумать объяснение, которое она бы проглотила: Тиа отличалась редкой наблюдательностью. Нет, я должна была сказать ей правду. Всю правду. До последнего слова, пусть самого нелепого, невероятного. А потом мне останется только ждать и надеяться, что наша новая дружба окажется достаточно крепкой, чтобы помешать Тиа с криком выбежать из комнаты.

– Ну, я пошла к декану Финндейл.

– Да, я видела, как ты заходила в лифт. Но почему доктор Маршалл вообще отправила тебя туда?

– Она… решила, что я сыграла с ней какую-то злую шутку.

Хоть я и знала, что это неправда, все равно больно было думать о том, что профессор Маршалл сочла меня способной на такое.

– Что за шутка? Я не понимаю.

– Вот и я не поняла. Поэтому пошла к декану, и она… объяснила мне, почему профессор Маршалл так огорчилась.

– И что?

Меня охватила паника.

– Тиа, я расскажу тебе все без утайки, но прежде ты должна пообещать мне кое-что.

– Хорошо, – сразу же согласилась она.

– Обещай, что… что ты не будешь смотреть на меня иначе.

Мой голос дрогнул. Слезы страха застилали мне глаза, но я не могла их сдержать, просто вытерла рукавом.

– Что